Неожиданно Альрик поднялся во весь рост на коротких стременах и выхватил из колчана стрелу. Сильным рывком одновременно правой и левой руки он натянул тетиву и, казалось, даже не целясь, метнул стрелу в висящую в полусотне локтей на дереве мишень. Ещё мощный рывок, и вторая стрела почти без задержки полетела за первой.
— Поворот! — раздался зычный голос Беркера.
Повинуясь ему, юноша подобрал поводья и развернул коня в обратную сторону.
Теперь лук оказался у него в правой руке. И опять в висящие на деревьях мишени полетели стрелы.
— Опасность сзади! — снова рявкнул наставник, и Альрик, ухватившись двумя руками за переднюю луку, каким-то непостижимым образом перевернулся в седле, очутившись лицом к крупу своего коня. Фигурный лук перекочевал обратно в левую руку юноши, и с его тетивы сорвалась очередная стрела.
— Мой внук научился это делать с двух рук! — восторженно выдохнул ярл и, уже не таясь, направился в сторону поляны.
Беркер боковым зрением первым заметил его.
— Остановись, воин! — крикнул он Альрику. — К нам идёт ярл Харальд!
Юноша тут же натянул поводья и соскользнул с коня на землю, оказавшись рядом с дедом. Оказалось, что они почти сравнялись ростом.
— Я долго наблюдал за вами. Что это за лук у тебя, Альрик? Откуда он? У нас в посёлке ни у кого такого нет.
— Это всё Беркер… В его далекой стране не из чего делать длинные луки, поэтому их склеивают из сухожилий, рогов, металлических полос и из тех мелких деревьев, что растут в округе. Получается маленький, но очень сильный лук, удобный для стрельбы с лошади. Вот только делать это на скаку намного сложнее, чем стоя на земле из длинного лука. Там всё просто: кладёшь на тетиву стрелу, натягиваешь её одной рукой до уха, целишься в мишень и стреляешь. Если сделаешь всё правильно, то обязательно попадаешь! А вот у этого маленького лука тетива очень тугая, и натянуть её тяжело. Поэтому нужен одновременный рывок обеих рук.
— Я всё видел и понял, — ярл потрепал внука по голове. — А зачем такое седло?
— Когда лучник начинает стрелять поверх гривы коня, ему нужны обе свободные руки, а что делать с поводьями? — вступил в разговор Беркер. — Вот мои предки и придумали у седла высокую переднюю луку, на которую можно бросить повод, и они не свалятся на землю, не будут мешаться коню под ногами в битве.
— Беркер! Мне понравилось всё, что умеет теперь делать мой внук.
— Но ты кое-чего ещё не увидел, ярл! Альрик умеет стрелять из-под брюха лошади, может пускать в цель по две стрелы сразу!
— Ты хочешь сказать, что научил его всему, что умеешь сам?
— Так оно и есть, ярл Харальд! Больше от меня пользы ему не будет.
— Я верю тебе, — ярл повернулся к юноше. — Позволим ему покинуть нас, внук?
— Ты дал ему своё слово!
— Что ж, Беркер, с первым же драккаром, который выйдет в море, можешь уплыть из нашего фьорда. Мои люди высадят тебя там, откуда сможешь добраться на свою родину. Но если захочешь, оставайся с нами. Сам знаешь, что ты давно перестал быть нашим пленником.
Ярл Харальд повернулся и не спеша направился в сторону посёлка.
Учитель и его ученик ещё долго смотрели в спину уходящему ярлу, понимая, что для них тихая и спокойная жизнь закончилась.
После тёплых родственных объятий посадник поймал себя на мысли о том, что, будучи на полголовы выше своего племянника, он невольно смотрит на него свысока. И не только из-за своего роста. А ещё по причине прожитых лет, накопленного опыта и чего-то совсем непонятного, но гадкого и подлого.
Сделав над собой усилие, Кагель широко улыбнулся и взял князя Гостомысла под руку.
В сопровождении свиты оба неспешно прошли через крепостные ворота внутрь крепости и поднялись по ступеням крыльца в дом посадника.
— Отдохнуть изволишь с дороги, княже, в баньке попариться? — твёрдой рукой Кагель распахнул дверь в людскую.
— После отдыхать будем. Сначала в делах наших разберёмся. Вели пока квасу подать, а то в горле пересохло.
Пока слуги вносили жбаны с пивом и квасом, посадник исподволь начал разговор:
— Как прошёл переход из Новогорода, княже?
— Неплохо, но я думал, что доберёмся быстрее!
— Видать, останавливаться часто приходилось?
— Сам ведаешь: когда один плывёшь, ждать и подгонять никого не приходится, а вот когда сотня лодей на воду выходит, то управлять ими тяжко. Малые вожди так и норовят отстать и где-нибудь на берег высадиться. Поближе к посёлкам. А знаешь зачем? Грабежами заняться! И это в своей стране! Вот потому я вынужден был позади всех плыть. Несколько раз пришлось даже силу применить. Двоих вождей на берёзах вздёрнул. Только после этого люди поняли, что не к соседу в гости, а на войну собрались.
— Да… Распустили вы с князем Буривоем людишек воинских, коли средь бела дня на своей же реке жизни спокойной от них никому нет! Чай, и шайки разбойничьи по лесам близ самого Новогорода нынче шастают?
— Всякое случается!
— Как же такое может быть? Почему князь и его сторожи порядок не наведут, разбойников не переловят и на кол не посадят?
