— В их разговор влез Мани. Он засмеялся и пошутил: «Я слыхал, что Фригг красивее тебя, Соль! Если бы я был богом, то отнял бы её у Одина и сделал бы своей наложницей!» Едва только прозвучали эти слова, как седовласый старец в гневе с силой стукнул посохом по выложенному каменными плитами полу. Где-то вверху сверкнула молния, и раздался оглушительный удар грома. Налетел сильный ветер. Масса песка и земли поднялась вверх в виде раскручивающейся воронки и через несколько мгновений рухнула на землю, покрыв толстым слоем пыли всю свадебную процессию, многочисленных гостей и родичей, а также приготовленные пиршественные столы. Набежавшая на небо чёрная тучка нехотя брызнула редкими каплями дождя, превращая скопившуюся на одеждах и лицах людей пыль в чёрную грязь. Протерев от едкой жижи глаза, все невольно посмотрели на старца. Одежда его сияла чистотой и белизной. Ни одна пылинка не осела на ней, ни одна капля дождя не упала сверху и не намочила ткань. Да и не старец это уже был. Широко расставив ноги, перед ними стоял огромного роста широкоплечий молодой мужчина с чёрными длинными волосами, ниспадающими на плечи, вьющейся бородой и повязкой на правом глазу.
— Я догадываюсь, о ком ты говоришь, — тихим шёпотом произнёс Альрик.
Делая вид, что не услыхал его слов, Бейнир продолжил свой рассказ:
— Люди узнали в нём верховного бога Одина. А тот поднял руку, и его полный гнева голос обрушился на Соль, Мани и их отца: «Как смеете вы, жалкие грязные черви под моими ногами, порочить меня и мою жену! Гордыня вас обуяла? Выше богов себя возомнили? Людского поклонения захотели? Так я вас заставлю служить этим самым людям и пользу им приносить! Тогда и увидим, сможет ли ваша красота затмить рукотворное деяние богов. Отныне ты, Соль, и ты, Мани, замените возниц на колесницах небесных светил! Надеюсь, что тяжкий труд собьёт с вас спесь и гордыню!» И тут же Один схватил юношу и девушку за руки и перенес их в страну богов Асгард. Там Ночь посадила в свою колесницу Мани, а День отдал Соль поводья от колесницы, где лежало солнце. И с тех пор они стали поочерёдно появляться на небосводе, неся людям свет и темноту. Сначала брат, а потом сестра.
— И что, они до конца своей жизни так и будут мчаться по небу друг за дружкой, растрачивая свою красоту и молодость? — в голосе Альрика слышалось сожаление.
— Они стали бессмертны и равны богам. Вот только нельзя понять, наказание это для них или награда…
— Знаешь, Бейнир, а ты хороший рассказчик! Тебя интересно слушать! — прозвучал позади Альрика густой и твёрдый голос. — Только я так и не понял, почему нельзя спать на закате солнца?
Даже не поворачивая головы, юноша понял, что это Клепп. Ему очень захотелось услышать, что же ответит Бейнир.
И тот не заставил себя ждать.
— Наши боги создали мир по своим законам, нарушать которые люди не должны, ведь человек — это его частичка. Тело человека — сосуд, где скапливается сила, позволяющая ему двигаться, охотиться, воевать. А откуда её брать?
— Откуда? — эхом отозвался Клепп.
— Это солнце наполняет тело огненной силой с помощью испускаемого света, но с приближением ночи она иссякает, копится усталость и человек засыпает. В сумерках ночи его душа открывает сосуд и вылетает наружу. А тело в темноте потихоньку очищается изнутри от накопившейся за день грязи. Лишь только на небосводе появляется колесница с Соль, солнечные лучи быстро наполняют пустой сосуд человеческого тела. Когда душа видит, что сила переливается через край, она возвращается обратно и закрывает за собой сосуд. После этого человек просыпается и снова может работать целый день. И так повторяется до конца его жизни.
— А если он ранен или болеет? — встрепенулся Альрик.
— Тогда тело может и не наполниться силой полностью. Ты же сам знаешь, если в глиняном кувшине будет дырка, то, сколько ни наливай в него воду, она из него будет вытекать.
— Всё-таки расскажи о сне на закате! — опять загудел голос Клеппа.
— Если ложиться спать до заката солнца, то точно так же душа открывает сосуд и вылетает из тела. А сосуд, сам понимаешь, заполняется свежей силой, и душа вынуждена вернуться в него. Вот и выходит, что человек может проснуться, а тело его ещё не очистилось от внутренней грязи и не отдохнуло.
— Ты хочешь сказать, что поэтому могут болеть все мышцы и даже голова? — задумчиво произнёс Клепп. — Как-то мудрёно у тебя всё складывается!
— А у твоего народа разве не так?
— Тогда я совсем ещё малой был и помню только, что, по нашим преданиям, солнце на ночь уходит в мир Нави и забирает с собой души умерших людей. Может быть, прихватывает и душу какого-нибудь спящего человека. Вот и выходит, что закат дня похож на закат жизни… Да и много ли нам ещё осталось этой жизни?
— Что-то у тебя совсем грустные мысли, Клепп! — Бейнир с тревогой посмотрел на великана.
— Нечему пока радоваться. Да и пришёл я не просто так, а за тобой. Там у костра вожди собираются. Будем решать, что делать дальше.
Медленной и нескончаемой чередой потянулись похожие друг на друга дни.
Приближалась весна.
