— Уведи свои лодьи на другой конец острова, сними с них мачты и спрячь от глаз посторонних, негоже им стоять лёгкой добычей для викингов в бухте подле крепости. Да и мало ли что… Ежели понадобится, то сможешь незаметно покинуть крепость.
— Твой совет хорош, благодарю! О чём ещё поговорить хотел со мной?
— О думах твоих про крепость нашу. Что сделаешь с ней после войны с викингами?
— Коли победим в войне той, то оставлю гарнизон здесь да лодей несколько. Вот только надёжных людей сыскать трудно, потому народом здешним командовать тебе придётся. А чтобы ты не баловал, воеводой поставлю своего человека. Из ратников ближних.
— Хочу спросить о сыне, государь!
— Про сына не думай, вождь! Заберу его с собой. Нечего ему тут делать. Попрошу князя Гостомысла взять твоего Озара в свой ближний круг. Пусть поживёт подле него в Новогороде, пообтешется, в люди выйдет! Глядишь, сам воеводой когда-то станет! — князь Буривой улыбнулся одними глазами. — Надеюсь, можно вам обоим верить?
— Не сомневайся ни во мне, ни в сыне моём, княже! Мы будем верны тебе до конца дней своих! — От сильного душевного волнения на лбу Довбуша выступила испарина. Казалось, что от избытка чувств он был готов рухнуть перед старым князем на колени.
— Всё, вождь, ступай! Устал я от разговоров. Обещания мною даны и будут выполнены! — князь откровенно зевнул и закрыл глаза.
Знал умудрённый жизнью старик, что как только Довбуш окажется за дверью, тут же тяжело переведёт дух и вытрет рукавом рубахи мокрое от пота лицо. Руки и ноги его начнут трястись, в голове будет стоять звон, а сердце бешено колотиться. Ведь ему ещё никогда не приходилось разговаривать с князем. Только теперь он поймёт, до чего же это непросто.
А Буривой как будто и не отвлекался от своих воспоминаний на разговор с вождём. Снова перед ним поплыли картины далёкого прошлого.
Его била мелкая дрожь. Унять её было нельзя. Обида на Кагеля, которого он безмерно уважал, затмила разум. Почему так жестоко и незаслуженно поступил с ним посадник, Антон не понимал.
Юноша выбежал за ворота крепости, спустился на длинный деревянный пирс и вспомнил, что маленькая охотничья лодка, подаренная ему прошлым летом старостой Пелгом, привязана к балке у крайней сваи в левой части настила. Там её Антон и нашёл. Вёсла тоже оказались на месте.
Мощными гребками он погнал утлое судёнышко на средину Вины, изредка поглядывая в сторону берега. Но никого там не было видно. Похоже, его бегство из крепости осталось не замеченным стражей.
Положив вёсла на дно лодки, Антон подпёр ладонью щёку и позволил течению нести себя мимо острова в узкую протоку. В такой неподвижной позе юноша находился довольно долго.
Мерное покачивание на волнах успокоило молодого викинга. Злость и обида на Кагеля куда-то улетучились. На смену им пришли мысли об Аслауг. С ней он не виделся с прошлого лета. С тех самых пор, как Варг с друзьями выгнали его из посёлка. Много событий произошло после этого. И самое главное из них — страшная война с нагрянувшими на Вину ярлами Эгилем и Андоттом. Горожане с помощью викингов ярла Эйнара смогли победить их, но жизнь всех людей на Вине после этого круто изменилась. Город всё лето и осень оплакивал своих погибших воинов. Отец Антона ярл Эйнар и мать Мэва уплыли к себе домой во фьорд. Антон остался жить в Холме недалеко от дома посадника. Юноша дважды наведывался в Угоре и пытался поговорить с братом Аслауг. Но тот оставался непреклонен:
— Соберёшь вено за невесту — тогда и поговорим, а пока она будет жить у родственников Строка на дальних озёрах.
Долго и мучительно потянулись для Антона дни в ожидании, когда же отец снова приплывёт на Вину и, как обещал, привезёт с собой выкуп за Аслауг. Обращаться за деньгами к Кагелю викинг очень не хотел, даже несмотря на то, что посадник обещал ему свою помощь в сватовстве.
Накатившая на борт лодки волна разбилась на множество мелких брызг. Тяжёлые холодные капли стеной обрушились на юношу, вынуждая вздрогнуть всем телом. Антон обтёр ладонями лицо и поднял взгляд от поверхности воды.
Слева от него шли береговые уступы. Он сразу узнал их. Наверху за виднеющимися деревьями располагался посёлок Угоре. Такой знакомый и почти родной, но вместе с тем и ненавистный.
Несколькими сильными взмахами вёсел Антон направил лодку к берегу.
Ноги сами понесли его вверх по тропинке.
Вот и посёлок.
До боли знакомый дом.
Привычно взявшись за кованую ручку двери, юноша потянул её на себя.
— Заходи. Мы давно ждём тебя! — раздался из сумрака комнаты густой голос Строка. — Садись за стол. Твоё место никто не занял.
После яркого дневного света глаза Антона не сразу привыкли к полумраку.
— А что вы в темноте сидите? Некому огонь в очаге разжечь? — Юноша хотел, чтобы его слова прозвучали мягко и дружелюбно, но получилось хрипло и слишком уж громко.
— Огонь нам ни к чему! Скоро его тут будет много. Всё заполыхает! — с издёвкой выдавил из себя сидевший в торце стола Варг. Рядом с ним, как обычно, были Строк, Ингар и Влок.
