Ворота монастыря открылись, во внутренней двор толпой влетели варвары. Огненный шар, напитанный до предела, сорвался с рук Кассии и рывком устремился в сторону захватчиков. Удар, треск, грохот, возмущённые крики обожжённых.
Сбив двоих ближайших к ней воинов, Кассия сбросила с себя длинное монашеское одеяние, оставшись в лёгкой рабочей одежде. Руки девушки вспыхнули огнём, десяток жгучих стрел ударил в прикрывшихся щитами варваров. На красных досках щитов ярко заиграли всеми цветами радуги защитные руны.
Ближайший к Кассии воин, завидев девушку, крутанулся на месте и не раздумывая метнул в неё горящий щит. Девушка вскрикнула. Столб яркого пламени вырос прямо перед нем, мгновенно испепелив брошенный снаряд, на пару быстрых мгновений пряча Кассию от алчных взглядов варваров.
«Только бы успеть!»
Рывок, в глубь монастырского двора.
«Успеть добежать до кельи!» – билась в голове девушки отчаянная мысль.
Там, в дальнем углу, глубокий подземный ход, до самого морского берега, где заранее припасена лодка. Кассия подбежала к келье, схватилась за дверную ручку. Та неожиданно обожгла ладонь ледяным металлом. Девушка потратила целую секунду, чтобы осмотреться.
По двери, стенам, окошку кельи расползался затейливый морозный узор. Девушка дёрнула ручку ещё раз. Замороженный замок намертво заклинило. Кассия стремительно обернулась.
Позади неё, шагах в десяти, стоял варвар в блестящем на лунном свете закрытом шлеме. Лишь только в тёмных глазницах бледно-синим цветом переливались огоньки глаз. В руках воин держал короткий северный меч, по лезвию которого тускнели магические руны, дурманившие взгляд.
«Самоубийство тяжкий грех. Но поймёт ли Господь, что я сделала это ради сохранения чести?» – подумала про себя Кассия.
Ей не раз рассказывали, что творят тавроскифы с захваченными в плен девушками при разбойничьем налёте. Становиться жертвой этого варвара она не станет.
Девушка наигранно дерзко усмехнулась. Воин нарисовал мечом в воздухе затейливую фигуру. Резко похолодало. Кассия, выдохнув в сторону варвара клубок горячего пара, картинно щёлкнула пальцами. Вокруг неё тут же вспыхнул тёплый огонёк, приятно щекоча ноги.
Девушка знала, что каждый маг может погибнуть от смертельного заклятия. Важно лишь приложить максимум усилий, и любой человек, покинув эту грешную землю, отправиться на Страшный Суд.
Кассия ещё с юных лет научилась видеть и различать опасных воинов. По походке, манере двигаться, размеру спрятанного в глубине души дара. Едва взглянув на варвара, она поняла – убить этого воина у неё нет никаких шансов. Значит, она убьёт себя!
Пламя тем временем разгоралась всё сильнее. Варвар, поняв, что задумала Кассия, бросил меч в ножны, и припал на одно колено, приложив голую мозолистую ладонь к земле. Лишь в последний миг девушка поняла, что происходит. Лишь когда жаркое, согревающее пламя угасло, а её молодое стройное тело начало покрываться ледяной коркой. И тьма, смертельный ужас охватил разум девушки. Тяжесть навалилась на грудь, не давая вздохнуть.
Кассия так и застыла, не в силах пошевелиться. Последнее, что увидел её затуманенный разум, это подходящую к ней тёмную фигуру со светящимися бледными синими глазами.
– Челяди на продажу набрали голов двадцать, в основном ромейские жрецы белого Христа, – неторопливо вещал Турбьёрн, попивая из красивого стеклянного сосуда красноватую жидкость, густую и терпкую, очень похожую на дорогое изысканное вино, – Многие хорошо обучены, свободно говорят и пишут по ихнему, а некоторые даже знают наш язык и язык словен.
Они с Рёнгвальдом расположились на широкой палубе Суртура, того самого Турового драккара, что одним из первых сумел вырваться из ромейской ловушки близ пролива Босфор. Имя придумал сам Турбьёрн – в честь сильнейшего огненного великана, повелителя страны Муспельхейма, что в час Рагнарёка должен будет вступить в сватку с Одином и разрушить небесный город Асгард. Рёнгвальд одобрил.
Братья ужинали, по очереди черпая серебряными ложками нехитрое варево из принесённого кем-то из отроков котелка, попутно подсчитывая захваченное в горном монастыре ромейское имущество.
– Утвари драгоценной гривен на двадцать, дорогая посуда, красивые жреческие одежды, – продолжал Турбьёрн, старательно работая мощными челюстями, пережёвывая очередной жирный кусок мяса, – Ещё нашли подвал с несколькими ящиками вот этого, – полоцкий сотник повертел в руках стеклянный сосуд, – Вроде вино, но привкус немного странноват. И не веселит вовсе. Но тянет.
– Ты бы поостерёгся, брате, – насторожился Рёнгвальд, внимательно рассматривая дивной работы сосуд, – Мало ли что ромеи в него намешали?
– Да ты только посмотри, ярл, – беспечно ответил Турбьёрн, постучав длинным грязным ногтем по дну, с выжженным на нём огненным знаком, – Я огонь, и тут огонь. Разве можем мы друг другу какую пакость сотворить?
Рёнгвальд задумался, внимательно разглядывая узор. Турбьёрн залпом осушил посудину, потянулся к следующей.
