«Неужели всесильные боги отвернулись от меня?» – думал Великий князь, пристально вглядываясь в ночное небо.
Корабли русов стояли на мелководье, близ побережья византийской провинции Фракия. Ромейские корабли, по словам воеводы Асмунда, не смогли подобраться ближе из-за большой осадки. Русы расположились почти у самой воды, постоянно сторожа оставшиеся на плаву лодьи. Ромеи поначалу плевались в их сторону огнём, но быстро прекратили это занятие – далеко.
Союзники-печенеги, узнав о разгроме русов, напрочь утратили всякое уважение к Великому князю. Каждому копчёному стало ясно – богатых константинопольских дворцов им не видать. А значит, можно больше не пресмыкаться, и показать внезапно ослабевшим русам их законное место. Под копытами печенежских коней.
– Уходить надо, братья! – проговорил княжич Белоозерский Руальд, когда варяжский воевода Асмунд закончил говорить. Он, на правах младшего, высказался первым. Мысль была понятная, но не радостная. Уйти – признать поражение. А уходить не хочется. Особенно с пустыми трюмами.
Руальду, как и Рёнгвальду, удалось сохранить большую часть дружины, три больших драккара из семи. Торговых судов белоозерский княжич с собой по совету отца не взял. Князь Стемид здраво рассудил, мол, в Константинополе пара свободных кораблей уж точно найдётся.
Игорь зло посмотрел на княжича. Тот выдержал взгляд Великого князя с достоинством. Рёнгвальд, положив Руальду руку на плечо, заговорил:
– Мы потеряли многих славных воинов, братья! И не для кого не секрет, что вождь Иоанн на востоке разбил арабов. Сейчас сюда движется весь ромейский флот. Они, – кивок на стоявшие в отдалении суда ромеев, – Поставлены здесь следить, чтобы мы никуда не сбежали. Придёт Иоанн и мы всё здесь поляжем. Уйдём, братья! Пока худо не вышло!
Раздался громкий басовитый смех свейского воеводы Хальгу.
– Ты хочешь что-то сказать, ярл? – по-нурмански поинтересовался у того Рёнгвальд.
Хальгу резко перестал смеяться. Свей поднялся на ноги, в раз оказавшись на полголовы выше рослого Рёнгвальда, и проговорил:
– Не мудрено, что ты хочешь сбежать, ярл града Палтэскью! – нагло ухмыляясь, ответил воевода, – Трюмы многих твоих кораблей набиты богатым ромейским товаром. Тебе охота улизнуть, как дряхлому псу, сумевшему отхватить кусок мяса с хозяйского стола. Но не боишься ли ты, что кто-нибудь заставит тебя поделиться с остальной стаей?
На последних словам голос Хальгу звучал всё яростнее, а к концу тирады и вовсе стал похож на рычание дикого зверя. Противно брызгая слюной, киевский воевода воздвигся над Рёнгвальдом, как высокая волна над мелким рыбачьим судёнышком.
– Ты забылся, мелкий норегский ярл! – глаза Хальгу сузились, став похожи на едва заметные щели между плотного строя щитов, – Тебя привёл сюда, на совет вождей, воевода Хвитсерк Харальдсон! Тебе никто не звал сюда, в ромейские земли, в великий поход! Ты служил Харальдсону, и после его смерти повинен служить мне!
Рывок Рёнгвальда был стремителен. Миг, и к горлу свея приставлен остро отточенный нож, на глазах покрывающийся ледяной коркой. Собравшиеся вожди недовольно загудели, но Игорь лишь поднял руку, с интересом посматривая на полоцкого князя.
– Ты бессмертен, ярл? – вкрадчиво поинтересовался Рёнгвальд, смотря Хальгу прямо в глаза.
– И что же ты будешь делать? – в лицо полоцкого князя из пасти свея ударил смрад с роду не чищенных зубов, – Убьёшь меня?
– Убить? – голос Рёнгвальда звучал сталью, – Нет, это слишком просто. Запомни, Хальгу. Хорошо запомни. Я не служу никому. Покойный Хвитсерк Харальдсон пригласил меня в этот поход. Он был моим другом, поэтому я с радостью принял его приглашение. Он много сделал для меня, и я удовольствием отплачу ему тем же. Тебя я не знаю, ярл. И служить тебе не стану, как и никому из здесь присутствующих. Надеюсь, ты понимаешь, в чём тут разница?
– Как же ты будешь отдавать долги мертвецу? – насмешливо поинтересовался Хальгу, наклоняясь вперёд. Прислонённый в горлу нож чуть вспорол мясо на шее свея. Тонкая струйка горячий крови потекла по горлу воеводы.
– Его сын, Кёль Хвитсерксон, – произнёс Рёнгвальд в звенящей тишине, – Мой брат, сотник Турбьёрн Ульфсон, выловил его из воды, когда бился с ромейским кораблём. Именно магия мальчишки позволила потопить того ромея. Молодой Хвитсерксон спас меня и многих моих воинов, потому я в неоплатном долгу перед ним!
Хальгу, ухмыльнувшись, поднял руки ладонями вверх, чуть качнулся назад, отдаляясь от прислонённого ножа. Рёнгвальд убрал оружие в кармашек на поясе. Сидевшие вокруг вожди недовольно заворчали.
– Я призывая каждого воина севера, для которого слова клятвы ещё что-то значат, присоединиться ко мне! – громогласно объявил Рёнгвальд, – Вместе мы пограбим богатое ромейское побережье и вырвемся из ромейской ловушки! Вернёмся домой с богатой добычей, великими героями!
Ярл Хальгу перестал ухмыляться.
– Если крысы из града Палтэскью хотят бежать, пусть, – медленно проговорил воевода, – Я прямо сейчас сойду на берег, и сам буду грабить ромейские земли. И приму в свой хирд всех, кто хочет поступить также!
