Вокзал гудел, напоминая встревоженный пчелиный улей. Носильщики вокзала с номерными бляхами на груди носились между прибывающими на перрон экипажами, выгружая горы дорожных сундуков, тюков и саквояжей. Где-то в дымке паровозного пара кричали молодые газетчики, предлагая последние выпуски «Русской Правды», «Имперских Вестей», «Московской Искры».
В этот момент, разгоняя шум от толпы, с грохотом ворвался состав. Паровоз, сверкая эмалированными боками, тяжело дышал паром, окутывая платформу плотными белыми клубами. На его боку золотыми буквами сияла табличка «Общество Уральско-Сибирской железной дороги». Я на мгновение задержал взгляд на могучих бортах гиганта, с любопытством отмечая, что на двери самого паровоза блестел золотистыми боками российский орёл.
Прошло не больше десяти минут, как из вагона показался Владимир. Он почтительно доложил о готовности нашего купе и, похлопывая по борту вагона первого класса с резными дубовыми панелями, покрытыми дорогим лаком и бархатными шторами. Носильщики уже успели внести внутрь купе дорожные сундуки, а потому нам только и оставалось, что забраться внутрь и дождаться отправления поезда.
Когда я оказался внутри вагона, то мельком успел заметить, как проводник в безупречно отглаженной форме поправляет складки на постельном белье — голландской работы ткани. Мужчина мелко быстро поклонился и сразу вышел из вагона, удаляясь в сторону головы состава.
Я встал у окна, расправляя полы пальто, наблюдая за тем, как Владимир начал раскладывать вещи на больших резных полках. Слуга работал быстро, указывая на свой опыт путешествия на железнодорожном транспорте. Он точно знал, куда и какую вещь нужно было положить, а потому действовал, словно робот. Наблюдать за ним было интересно, но я решил окинуть взглядом последний раз вокзал города, ставшего для меня временным прибежищем.
За толстыми стёклами мелькали фигуры провожающих: дамы в весенних нарядах махали платками, детишки весело прыгали, стараясь высмотреть людей за высокими окнами, а старики провожали молодых тёплыми объятиями.
Где-то в стороне запели рожки, оповещая о готовности отправляться. Я вытянул из кармана часы на серебряной цепочке, сверяясь со временем. Ровно половина второго — как и было указано в расписании.
В этот момент паровоз дал протяжный гудок, эхо которого покатилось под стеклянными сводами вокзала. Поезд плавно тронулся, и я, откинувшись на шёлковые подушки дивана, подумал, что путешествие начинается как нельзя лучше. Осталось лишь добраться до семейного дома и начать вливаться в процесс управления, применяя все свои полученные за жизнь навыки.
Многие не любят длинные поездки в поездах. Дескать, можно воспользоваться самолётом для длительного путешествия, для короткого есть автомобили, а в поездах и колёса о стыки рельс стучат, и соседи пьяные, и в туалет нормально сходить не получится. Мне же проблемы эти не казались столь критическими, особенно если, как сейчас, приходилось перевозить своё тело в комфортабельном вагоне первого класса с обедом внутри вагона-ресторана, где для зажиточных гостей предлагался громадный гастрономический спектр, способный если не полностью восхитить любителей разнообразной высокой кухни, то уж точно утолить голод.
Проводимое по пути время я решил использовать для того, чтобы восполнить пробелы в имеющихся знаниях. У меня остались изрезанные блоки знаний, доставшиеся от прошлого обладателя тела, но они были настолько оторванными друг от друга, что множество знаний об окружающем меня мире просто исчезли, оставляя меня в непонятках.
Большую часть времени я погружался в одно единственное полное собрание истории Государства Российского за авторством неизвестного мне учёного-историка Щукова. Глаза буквально ломались от дореформенного русского языка, заставляя сильно снижать скорость чтения и вдумываться в смысл написанного текста.
Насколько мне стало понятно после нескольких часов напряжённого чтения, история этого мира шла одинаково с нашей ровно до тысяча пятьсот пятьдесят восьмого года. Да, именно Ливонская Война, начатая первым русским царём, стала ключевой отправной точкой в изменении временной линии. В моём мире Ливонская война для России обернулась тотальным крахом, заставившим развивающееся российское государство не только остановиться, но и откатиться на несколько десятилетий назад, где её ждал только глубочайший кризис. Причин для поражения в этой войне было множество, но одной из таковых стал бежавший в Литву князь Курбский, передавший польско-литовскому войску практически все царские планы наступлений в Прибалтике. В этой реальности мятежному князю сбежать не удалось. Сначала мне показалось, что аристократу смерть даровали царские агенты, но реальность оказалась куда проще. Курбский умудрился наткнуться на большой разбойничий отряд где-то в области Смоленска. Вот и выходило, что планы войны не перешли в руки западных соседей, а потерялись вместе с телом мятежного аристократа.
