Она ведь вчера говорила, что ничего не понимает по-гречески. А тут не только поняла, но и ответила. Да, с заметным акцентом. Но ответила. Причем на высоком греческом. На койне. Она ведь эти три года прислушивалась и присматривалась. Спрашивала. И запоминала, запоминала, запоминала, запоминала…. А потом по вечерам, когда никто не слышал, они практиковались с Ярославом. Ему понравилась эта игра. Дескать, что Пелагея не знает греческого, а значит при ней можно беседовать на нем без опаски. И вот она проговорилась… неловко вышло… выражение же лица Кассии, которая все поняла, оказалось ни с чем не сравнимо. Она ведь столько ненужных для ушей этой женщины вещей говорила при ней…
— Его так порадовал страх? — после долгой паузы спросил Лев Философ, в этот раз обращаясь уже целенаправленно к Пелагее.
— Не думаю. Но смотрите сами… — сказала она, махнув рукой в сторону Ярослава.
А там все развивалось очень быстро.
Оценив диспозицию, наш герой скомандовал лучникам выходить в поле, за ним расчетам обоих онагров, выкатывая последние. А всадникам садиться верхом и выезжать.
Поэтому хазары еще толком не завершили строить «стену щитов», а вся дружины конунга оказалась в поле и, развернувшись в боевой порядок, пошла вперед. Долбя в барабаны, дудя в буцины и распевая ту самую песню, с которой они выходили из леса.
— LEGIO! AETERNA! AETERNA! VITRIX!
— U-u-u-u-u!
Мечники и копейщики были разделены на два равных отряда. И развернуты крыльями – слева и справа с заметным проходом в центре. Там стояли лучники. За ними катились онагры. За онаграми шли ребята с векселем, аквилой и прочие, а также двигалась конница во главе с самим Ярославом.
Медленно. Спокойно. И уверенно.
Со стороны это выглядело очень необычно. Такой маленький отряд, который насчитывал порядка трех сотен человек, надвигался на массив из более чем двух тысяч. Рыча и демонстрируя агрессию. В то время как само племенное ополчение данников явно дергалось и нервничало от приближения дружины Ярослава.
— А это кто такие? — спросил Лев Философ, указав на странных людей, выходящих с северной дороги.
— А, — махнула рукой Пелагея. — Это Бьёрн со своими людьми.
— Бьёрн? Норманн?
— Да. Друг Ярослава. На помощь, видимо пришел.
— Очень своевременно, — заметил командир наемников. — Он не может предать?
— Дочка? — вопросительно посмотрела на Пелагею Кассия. — Бьёрн может предать? Я смотрю – тут сотни две или три северян. Это крупный отряд. И опасный. Ты уверена, что он пришел на помощь?
— Я не знаю, — чуть помедлив ответила Пелагея, напрягшись.
Командир наемников отреагировал мгновенно.
Он выбежал из башни и секунд тридцать спустя уже повел своих людей «на улицу». Но не к Ярославу на соединение, а стараясь встать так, чтобы заблокировать северян. В его распоряжении было полторы сотни копейщиков и сотня лучников. Отряд сопоставимый числом. Но все его копейщики были в шлемах и в ламеллярных кирасах. Что делало их довольно грозной силой.
— Интересно, — произнес Рагнар Лодброк, наблюдая за всем этим цирком. — Ты говорил, что твоего друга совсем зажали. Но что я вижу?
— Ярослав, он такой, — хохотнув, заметил Бьёрн.
— Ярослав… — тихо произнес Рагнар, рассматривая ромейцев, что выбежали из крепости и прикрыли фланг отряда конунга от их возможной атаки. Не самые приятные противники. Явно опытные наемники, судя по снаряжению. Что они тут делали? Рагнар в удивлении покачал головой. Когда они встретились с Бьёрном и тот рассказал о предсказании, он сам только-только узнал, что во главе Нортумбрии встал король Элла. Ярослав же о том знать не мог. Так что Рагнар очень сильно напрягся и задумался. Умирать в яме со змеями он не хотел. Лучше уже в бою. Поэтому решил отправиться на помощь человеку, что предупредил его от позорной гибели. И сложить голову, как и положено уважаемому викингу, в бою. Но что он увидел тут?
Тем временем Ярослав выдвинулся на дистанцию в двести шагов и начал обстреливать «стену щитов» хазар из онагров. Керамическими горшками с древесным спиртом.
Рассеивание было довольно приличным. Однако попадать и не требовалось. То здесь, то там в землю ударялись горшки, расплескивая свое содержимое. А фитили его поджигали. Что самым деморализующим образом действовало на племенное ополчение.
И тут от леса зазвучали рожки. Это начало выходить ополчение восточных кривичей, подкрепленное дружиной Ладоги. Ладога находилась в вассальном положение к нему и охотно отозвалась на призыв о помощи. Тем более, что время кампании было примерно определено.
Ополчение же восточных кривичей… хм… Ярослав договорился с ними о кратковременном найме на службу. То есть, это был не призыв союзников, а, фактически, подряд наемников. И на время службы они служили ему, а не своим вождям. Что наш герой провернул благодаря дружбе с волхвами Перуна и с их помощью.
