— Нам от этого легче станет? Наши кости делить ведь будут.
Попрекались они еще с полчаса, если не больше. Но, наконец, основная часть тинга согласилась с доводами Ярослава. Да, надо. И не на откуп старейшинам этот вопрос отдавать, а решать тут и сейчас. Начали обсуждать предложение нашего героя. Задавать вопросы. Спорить. Иной раз так спорить, что за бороды друг друга таскать. Демократия же. Всем ведь известно о том, что лучший способ доказать что-то кому-то при нормальном демократическом диспуте — это просто дать в глаз. А если с первого «слова» не поймет, то во второй. Для симметрии. Один раз Ярославу даже оружие пришлось извлекать, чтобы успокоить драчунов-спорщиков. Но обошлось. Кроме какого-то количества выбитых зубов и помятых носов ничего страшного не произошло.
Так или иначе, но тинг не только утвердил эти два закона, полностью их согласовав в обход традиционного слушания старейшинами, но и дальше пошел. Записал точную формулировку на бересте с предложения Ярослава, дабы в последствии не было никаких вопросов к точности приговора. При всей толпе. И все, кто умел читать — контролировал это. Писали на латыни и рядом же — на греческом. То есть, на тех языках, которые были в ходу у торгового люда. А потому в таком поселении знатоки их имелись. Могли бы и на старославянском[2]. Но кто же его знает? Его еще не придумали. Но и это еще не все. По предложению Ярослава тинг доверил ему найти мастера, чтобы в камне эти два закона вырезать. Ну и, само собой, конунгу, как главному судье Гнезда, эту бересту, а потом и этот камень и хранить. Да предъявлять людям, кои задумают взглянуть на эту ценность.
[1] Тинг в данном случае — общее собрание всех свободных жителей. Так как поселение изначально было скандинавским, то и название органов власти пока еще удерживалось старое, скандинавского типа.
[2] Речь идет о письменной форме общей для славянских языков со своей системой графики и правил.
С немалым трудом протолкнув среди жителей Гнезда свои идеи о службе, Ярослав пошел дальше. Это ведь был всего лишь фундамент. А фундамент без стен и крыши — плохое укрытие. Поэтому он, с помощью Пелагеи обратился к старейшинам той части кривичей, что была ему дружественна. То есть, к восточным. Западные-то жили обособленно от своих соплеменников и если не воевали с ними, то и не сотрудничали. Из-за чего так получилось не ясно, и наш герой пока разобраться не мог. Видимо в этом изначально едином племени получилось два центра кристаллизации. Вот и раскололась община.
Собирал Ярослав старейшин, а пришла целая толпа. Кроме тех, с кем он желал поговорить, прибыли еще и волхвы да жрецы, да прочие уважаемые люди. Не все, конечно, но во множестве. Мало ли дело серьезное? Вот, по минувшей осени удалось отбить огромное вторжение викингов. Чудо, да и только. Обычно никто бы в племени с такой большой вооруженной толпой и сталкиваться не рискнул. Опасно. Слишком опасно. А тут — раз — и играючи их разбили. Отчего репутация Ярослава оказалась крайне задрана в небеса. И уважение великое. Вот и решили прийти да послушать. Мало ли, что интересное скажет? Поэтому получилось, по сути, собрание палаты представителей восточной части кривичей в почти полном составе.
Ярослав для этих зрителей не стал выдумывать ничего нового. И зарядил «туже самую шарманку». Знай себе рассказывать о том, какая страшная угроза над ними всеми нависла. О том, что жить стали лучше, жить стали веселее. И всем вокруг завидно. И все вокруг хотят их ограбить. Ну и так далее.
— Враг у порога! — Вещал наш герой, удивленный и воодушевленный таким вниманием слушателей. Ведь, в отличие от обитателей Гнезда, представители племени еще не привыкли к тому, что Ярослав им по ушам ездит. Это горожан он считай третий год прокачивал. А этим было в новинку такое. Тем более, что парень старался и пытался учесть опыт выступления перед горожанами. Но это оказалось плохой идеей. Коллектив другой и страхи иные. Эти люди не боялись, что их разграбят. Они ведь жили не общей кучей концентрированной, а равномерно размазанным слоем вдоль речных террас и особого имущества не имели. По сравнению с обитателями Гнезда во всяком случае.
— Ну придут. И что нам с того? — Воскликнул кто-то из присутствующих.
— Да! — Крикнул его сосед. — По лесам чай лазить не станут.
— Потопчутся и уйдут!
— Вы знаете, что такое полюдье? — Поинтересовался Ярослав с нескрываемой улыбкой.
— Нет, — напряглись старейшины.
— Это дань. Ее форма. Это когда дружина вражеская по осени идет в племя и живет с его запасов. Да отнимает, что душа их пожелает. Меха, корм, женщин. У по весне уходит в поход. Вполне обычная практика при завоевании племен. У вас нечего брать, так что если завоеватель придет, то вас он поставит в положение именно такого данника. И станет кормиться с вас, забирая все ценное, что найдет во время ежегодных обходов. Осенью и зимой. А зимой ведь в лесу не спрячешься. Следы видны.
— Много ли они по лесам набегают?
