В поход армия выступала в совершенно разных чувствах. Если солдаты были полны энтузиазма и готовились разорвать любого, на кого им покажут, то офицеров немного напрягали те немногие слухи, что просочились из палатки князя, а так же немного больше, чем большая задача. Высший же командный состав был откровенно напряжен и взвинчен, ибо лучше всех представляли себе сложность стоящей перед ними задачи. В успехе первоначального варианта плана не сомневался никто, уже знали, что их ищет намного западнее того месте, где они находились сейчас. Их просто не ждут тут. Да еще Крейс успел поработать, точнее его люди тут, что существенно повышало шансы на успех. Их тревожили дальнейшие планы Вольдемара, а тут уже зависело от того, насколько быстро оправится неприятель, как быстро сумеет подогнать необходимые силы и, главное, успеет ли подойти Танзани с обозом и армией. Только Вольдемар казался совершенно спокойным и абсолютно невозмутимым. Но именно казался, снова натянув на себя маску совершенно безэмоционального человека, но все, кто его знал достаточно хорошо, уже поняли, что такое состояние у князя бывает только в момент высшего напряжения всех его сил как духовных, так и физических. Своеобразная психологическая защита сказали бы психологи, если бы могли наблюдать. Однако на солдат такое состояние их командира напротив, действовала ободряюще — раз уж этот мальчишка, их князь невозмутим настолько, то уж им вообще смешно бояться.
В таком состоянии армия и вышла на дорогу, ведущую к одному из перевалов в Родезию. Вольдмер распорядился дать короткий отдых, а потом армия рванула в сторону гор с привычной для себя, но очень быстрой для местных скоростью. Вперед отправился Ллия Тутс со своим отрядом, а вместе с ними и Крейс, который должен был встретиться со своими шпионами и согласовать штурм крепости, закрывающей перевал. Пружина событий рванула вперед с неимоверной скоростью.
И герцог Алазорский, и граф Танзани, и Вольдемар ошибались, когда размышляли о порядке действий заговорщиков. Полагая, что покушение на короля будет первым, а потом уже захват столицы, в крайнем случае, одновременно, они и готовились действовать исходя из этого. Потому для Алазорского полнейшим сюрпризом оказалось сообщение, что в столице начались волнения и туда вошли части Совета, гвардия взяла под охрану дворец. К чему все идет понял и Артон.
— Не вы ли, герцог, говорили, что пока меня не попытаются убить моей матери и сестре ничего не угрожает?! — раздраженно метался король по палатке.
— Я ошибался, ваше величество, — опустил голову Алазорский, признавая вину.
Артон раздраженно посмотрел на него, потом опустился на стул.
— Надо возвращаться.
— Если мы уйдем, то откроем дорогу для Эриха.
— Герцог…
— Ваше величество, даже если вы захватите столицу…
— Они не посмеют сопротивляться королю!
— Артон…
Король дернул головой и яростно глянул на герцога.
— Ваше величество, — тут же поправился Алазорзский, сообразив, что допустил ошибку и сейчас не время обращаться к королю как к бывшему своему воспитаннику. — Мне кажется, заговорщики этого и ждут. Вы не спасете семью и погибнете сами.
Король уже был далеко не тот горячий юноша, что готов был скакать впереди отряда на белом коне, прошлые поражения многому его научили. Вот и сейчас он внезапно успокоился и принялся задумчиво крутить в руке золотую монету с дырой посередине. Вот она выпала из его рук и повисла на веревке.
— Интересно, как вы думаете, чтобы сделал он?
Герцог сообразил, о ком спрашивает король. И что сказать? Правда? Или то, что ему нужно? Вздохнул, врать точно не стоит.
— Не знаю, ваше величество. Поступки князя трудно предсказать, он очень необычно порой мыслит. Но знаете… перед самым походом он сказал, что примет дополнительно еще кое-какие меры.
— Предлагаете довериться ему? — фыркнул Артон.
— Предлагаю действовать обдуманно. Открыть дорогу Эриху не самый лучший вариант. Даже если удастся отбить столицу, мы понесем потери, после чего Эриху останется просто забрать то, что окажется перед ним.
— Проклятье! — Артон вскочил и снова заметался по палатке. — Что же делать?
— Я отправил своих людей в столицу… пока же ждать, что предпримут заговорщики и, самое главное, уцелеть вам. Пока вы живы, ваше величество, вашей семье ничего не угрожает. А заговорщики… думаю, скоро мы получим от них вести. А пока надо успокоить войска.
Успокаивать армию Артон решил тут же, герцог же приказал увеличить охрану и поставить несколько людей среди солдат. Это и спасло короля — когда один из бойцов вдруг выхватил из-под полы небольшой арбалет и наставил на короля на его руке тут же повис один из гвардейцев. Стрела ушла в землю, а стрелка тут же скрутили.
— Живым его брать! Живым! — вопил герцог Алазорский, но когда он подбежал убийца оказался мертв, а кинжал в его груди ясно показывал причину смерти. — Кто?! — взревел он.
— Ваша милость, — пролепетал один из солдат. — Я думал… он же хотел убить короля…
