— Если бы вы его не спровоцировали! Артон — мальчишка, который только-только получил власть и ещё не наигрался. Но вы-то взрослый человек!!! Неужели не ясно было к чему может привести ваше поведение? Вот стою сейчас и думаю, то ли вы такой лицемер, что готовы пожертвовать всем, ради власти, то ли просто глупец, который ради своей обиды пожертвовал всем.
— Тебе этого не понять…
— Наверное, тут вы правы. Мне вас действительно не понять. Я не готов ради той гордости, как понимаете её вы, ставить на кон всех близких мне людей, лить море крови, ставя на грань краха страну. Сколько крови этот мятеж уже стоил и сколько будет стоить?
— Тогда зачем ты пришёл?
— Да чтобы спасти тех, кого ещё можно, идиот ты!!! — Володя не выдержал и добавил ещё несколько слов по-русски. — У тебя было всё! Всё, а ты!!! Ненавижу таких, как ты!! Ты как мой отец!! Тоже лез везде, а отвечать за это пришлось моей сестре и моей матери!!! Заканчивай это всё, пока не поздно!!! Спаси тех, кого ещё можно!
Ульмар нахмурился, в глазах разгорелось пламя ярости… теперь понятно, почему всё так получилось с королём…
— И кого ты мне советуешь спасти? Артона?! Королевство?
— Сына, чёрт тебя раздери!!! — уже не выдержав, заорал Володя, добавив последнее на русском.
Ярость мгновенно потухла.
— Спасти сына?
— Ты же понимаешь, что его ждёт, если всё так продолжиться?
— А что его ждёт в ином случае?
— А что ждёт всю твою семью, герцог? Раньше тебя это не заботило. Неужели ты и в самом деле надеялся усидеть на троне в случае успеха? Ты же знаешь, сколько бы нашлось противников твоего восшествия на престол. Гражданская война в момент внешнего вторжения… какие шансы у тебя были удержать ситуацию? Какая участь ждала бы твою семью, когда тебя скинули? И что ожидаешь для них сейчас?
Герцог как-то сразу потух, ярость куда-то исчезла и он почти рухнул на кровать. Володя передвинул один из стульев поближе и уселся на него верхом, положив руки на спинку.
— Они тут не причём… Я буду просить короля…
— Тяжело будет просить за старшего, если всё продолжится так, как сейчас… Ладно, наверное, скрывать дальше будет слишком жестоко… Когда я соглашался на эту работёнку, — Володя скривился.
— Только не говори, что тебе не хотелось занять моё место…
— Мне и сейчас не хочется его занимать — слишком хлопотно. К сожалению в жизни часто происходит не так, как нам хочется. Иначе меня бы тут не было, а вы не поднимали бы мятеж. Выяснять ваши настоящие мотивы я не буду — не интересно. Да и Танзани, наверное, разберётся с этим и без меня. Так вот, когда я соглашался на это дело, я поставил Артону ряд условий. Одно из них заключалось в том, что семьи всех мятежников отдаются не на королевский, а на мой суд. Тебя я спасти не смогу, да, честно говоря, и не хочу. Даже решай я твою судьбу вряд ли она была бы легче, чем то, что ждёт тебя в столице — плаху ты заслужил целиком и полностью. И поверь, моя рука не дрогнула бы, подписывая приговор. Однако здесь решаю не я и вскоре тебе предстоит отправиться к королю.
— Я понимаю… — Ульмар опустил голову. — Что ты сделаешь с моей семьёй?
— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить. Но сначала надо спасти ещё тех, кого можно. — Володя покопался в карманах и достал лист бумаги. — Вот, пиши.
— Что? — герцог недоумённо взял бумагу.
— Письмо сыну! Пока он не наделал глупостей, пусть немедленно сдаётся. Со своей стороны я обещаю, что не буду выдвигать против него обвинений в мятеже. Ульмар, чем раньше всё закончится, тем лучше для всех. И тем больше людей будет спасено, в том числе и твой сын. Но если он попытается поднять знамя мятежа вместо тебя, то я уже ничего для него не смогу сделать. Сейчас он пока только один из мятежников, который подпадает под общую амнистию, приказ о которой я как раз готовлю. Но стоит ему поднять выпавшее из твоих рук знамя, как он становится уже главой мятежа. Понимаешь к чему я клоню?
— И ты оставишь в живых наследника бывшего герцога? Не боишься проблем?
Володя поднялся и подошёл к окну. Долго изучал что-то на улице.
— То, что я сейчас скажу, — заговорил он не оборачиваясь, — меньше всего мне хочется говорить именно тебе, но иначе будет трудно объяснить. Моя семья погибла на моих глазах. Сестре было восемь лет. Я спасся чудом, а потом вынужден был долго скрываться. Потом уже у меня было много времени чтобы обдумать случившееся. Тогда я и поклялся себе, что если судьба для меня повернётся в лучшую сторону, то от моей руки не пострадает ни один невинный… — Володя немного лукавил, такой клятвы он себе никогда не давал, но в этом мире, где слово благородного играла не последнюю роль такое поведение было понятным. Это как рыцарский обет, который надо исполнять. Впрочем и обманом это не было — ему действительно была противна мысль лишать жизни тех, кто и защищаться не может… да и Гвоздь его не поймёт, когда они всё-таки встретятся… Вот про Гвоздя точно говорить не стоило, тогда герцог уже не поймёт.
— И что ты предлагаешь? — В глазах отчаянная надежда. Судя по всему, шпионы не врали и герцог действительно очень любит семью.
