— Я полагаю, лучше скушать лошадку, чем протянуть ноги самому. В любом случае к моменту второй битвы родезцы остались практически без кавалерии, но этим обстоятельством локхерцы благородно не воспользовались, позволив место битвы выбрать Эриху. Опять поправь меня, Филипп, но ведь когда вы выскочили на родезцев, те уже стояли в строю?
— Да.
— Вас ждали. Эрих отслеживал ваше движение, знал, куда вы идете и выбрал место, где ваше преимущество в кавалерии пропадет. Выбрал и укрепил, а вы радостно устремились на готовые к бою войска, не разобравшись, не обследовав местность. Враг ждёт! Прогоним его с нашей земли! Вперед! Не прав?
— Правы, милорд, — опять вздохнул Филипп.
— Атака кавалерии была обречена с самого начала, а ваш командир вместо того, чтобы отслеживать всю ситуацию, скакал впереди на белом коне, размахивая мечом.
— У короля вороной конь, — поправил Филипп.
— Да какая разница? Хоть серо-буро-малиновый. Кавалерия застряла на холмах, мешая двигаться пехоте, в результате ваша пехота вышла к врагу совершенно расстроенной и потерявшей строй. Отступавшая кавалерия еще и потоптала их, после чего в эту сутолоку ударил резерв Эриха. Слева или справа?
Филипп глянул на Володю с каким-то священным ужасом.
— Ваше светлость, вы сейчас говорите, словно сами все видели! Резерв ударил в наш левый фланг, справа овраг.
— Не видел, все из вашего предыдущего рассказа узнал и из слухов кое-что почерпнул, и сделал определенные выводы. А дальше простая логика. Про овраг вот я не знал. Получается мало того, что сутолока кавалерии и пехоты, так еще эта сутолока перед оврагом, впереди укрепления родезцев, справа овраг, слева наступает резерв. Остатки кавалерии родезцев заходят с тыла, а вся ваша кавалерия смешалась с собственной пехотой на узком пяточке. Финал закономерен.
— А как бы вы вели битву? — поинтересовался Филипп после долгого молчания, когда все обдумывали слова Володи. Даже Эндон молчал.
— Я бы в нее не ввязался. Выбрал бы подходящий город и сделал его опорной базой, позаботился бы о снабжении и обучении новобранцев — наверняка ведь у вас в армии много их было. Сам бы, пользуясь превосходством в кавалерии, атаковал отдельные отряды родезцев на дорогах и их фуражиров, лишив врага, таким образом, продовольствия. При приближении основных сил приказал бы кавалерии отходить к крепостям и атаковать в другом месте, вынуждая тех растягивать свои не очень великие силы в попытке сохранить завоеванное. Тут у Эриха два выхода — пытаться сохранить все, растягивая силы и подставляя их под удар, либо отступать к перевалам, уменьшая контролируемую территорию, но зато сводя силы в кулак. В Родезии к весне наверняка подготовят новые резервы, значит, на охрану перевалов Эрих тоже вынужден будет выделить значительные силы — это его единственная связь с собственным королевством. Так что какое-то время он будет занят тем, что займется пополнением припасов и ему станет не до войны — армию ведь надо откармливать после голодной зимы. Так что тут не о переброске резервов ему думать, а о запасе на следующую зиму — провинция ведь разорена, еды нет, все везти приходится издалека. А на дороге наша кавалерия, так что маленькими отрядами снабжение не наладишь. В общем, на какое-то время Эриха занял, а сам бы подтянул пока свои резервы, обучил новичков, неторопливо забрал бы ту территорию, которую оставит Эрих, укрепил бы крепости и города, снабдил бы их гарнизонами и необходимыми запасами. А дальше Эрих, если ему захочется, пусть пытается заново все захватить, осаждая крепости и города, когда все припасы приходится возить из Родезии через перевалы. Поскольку я не думаю, что он идиот, то, полагаю, на этом война бы и закончилась. Да-да, не надо смотреть на меня так. Я знаю, что это ужасно не благородно, что я должен броситься вперед на белом коне, завоевывая славу, а вместо этого собрался заниматься скучнейшими вопросами типа снабжения, обучением пополнений и совершенно не горю желанием ввязываться в генеральное сражение. Вместо этого я предпочел почти без боев аккуратно выдавить врага домой.
— А если бы Эрих не стал ужимать территорию, а всей армией двинулся бы вперед? — поинтересовался Филипп, обдумав сказанное.
