— Ну там, где под венец пошел с другой… — Аливия на секунду задумалась и выдала свой вариант перевода. Володя зачесал затылок, потом согласился, но чуток поправил. Достал лист и стал записывать куплеты, пользуясь придуманной Аливией манерой записи локхерских слов русскими буквами. Потом замер и сунул листок Джерому.
— Пиши ты, мне пригодится потом для запоминания алфавита. Песню-то я наизусть помню. И вообще… спать пора. Кто у нас первый на посту? Вы, граф? Тогда разбудите, когда подойдет время. Аливия, ты еще здесь? А ну марш к себе в шалаш и чтоб через пять минут уже спала!
Девочка торопливо поднялась, продемонстрировала язык и прежде, чем её успели отругать, нырнула в шалаш. Володя хмыкнул, потом проверил оружие и растянулся на одеяле рядом с шалашом, укрывшись накидкой, размышляя, насколько вообще можно доверять всем этим людям, собравшимся совершенно случайно, чтобы пройти опасный лес и сразу после этого разойтись в разные стороны. За графа он не волновался, не похож он на человека, способного ударить в спину. Даже Эндона не опасался. Несмотря на его горячность и вспыльчивость, он готов драться, но на удар в спину не способен. Джером? Пришел, попросился в слуги… и его взял. Филипп… профессиональный солдат, всю жизнь проведший на службе и теперь оказавшийся без сюзерена и идущий в столицу наниматься к кому-нибудь… да уж, этот грабежами заниматься не будет — давно бы стал, захоти этого. Интересная компания всё-таки подобралась.
На следующее утро Володя первым делом снова проверил оружие, потом с помощью Джерома надел наручи, натянул тетиву на лук и разложил на одеяле, постеленном в телеге, стрелы.
— Вчера нам повезло, но сегодня все может оказаться не так хорошо, — пояснил он на общие недоумевающие взгляды. — Рад буду, если ошибусь, но на всякий случай… как у нас говорят: береженого — бог бережет.
После этого все посерьезнели и тоже принялись проверять оружие. Даже Аливия собрала арбалет и наложила стрелу. Эндон, увидев такую картину, выпучил глаза и ошарашенно наблюдал за действиями девочки.
— Ты хоть обращаться с ним умеешь? — не удержался он от вопроса.
Вместо ответа Аливия развернулась и всадила стрелу точно в ствол небольшого деревца.
— Кнопка, отдай арбалет Филиппу.
— Почему? — возмутилась девочка. — Я умею им пользоваться! Ты же сам меня учил и говорил, что у меня получается!
— Ленка… тьфу блин! Аливия, прошу тебя, отдай. Стрелять по мишеням не то же самое, что по людям. Незачем тебе учиться убивать, если в этом нет необходимости. Пожалуйста.
Аливия надулась и обиженно протянула арбалет солдату.
— Его светлость прав. Поверь, это не доставит тебе удовольствие. — Филипп принял арбалет и с недоумением его оглядел.
— И научи его им пользоваться, — снова попросил Володя, копаясь в вещах.
Девочка вздохнула и достала новую стрелу, показывая как надо взводить, и каким образом вкладывается стрела.
— Странная штука, — заметил Филипп, изучив небольшой арбалет. — Принцип взвода отличается от привычного. Взводится легко.
— Это не боевое оружие, — объяснил Володя. — Слишком слабый бой. Серьезный доспех не возьмет, хотя на близком расстоянии все-таки прошибет любой. Я называю его оружием крайнего случая, ну и при внезапном нападении может сыграть роль, если приготовить заранее. Потренируйся пока.
Володя сел в телегу так, чтобы в случае чего удобно было вскочить и броситься в бой, рядом положил лук и несколько стрел. Граф с Эндоном привычно расположились сзади, а Филипп предпочел шагать пешком. Аливия сидела сбоку свесив ноги и громко распевала вчерашнюю песенку про Луи, постоянно переходя с русского на локхерский. Иногда она останавливалась и задумывалась, а потом перепевала куплет в другом переводе.
— У тебя хорошо получается подбирать рифмы, — удивленно заметил Володя. — Любишь стихи сочинять?
— Не очень, — честно призналась девочка. — Точнее, не очень любила. Мне отец специальных учителей нанимал, которые обучали меня стихосложению. Говорил, что это пригодиться девушке, но мне эти занятия никогда не нравились. А тут… словно само собой получается. Я постараюсь и другие твои песни перевести. Можно?
— Да пожалуйста, — хмыкнул Володя. — Я буду только рад.
— Ну надо же! — насмешливо протянул Эндон. — Купец решил воспитать девицу… Ну-ну. Куда тебе освоить это благородное искусство, лучше в лавку свою возвращайся, купчишка.
Аливия на миг замерла и вдруг быстро-быстро захлопала глазами, пытаясь сдержать слезы. Что-либо ответить благородному она не осмелилась, мгновенно вспомнив, кто она и кто сидит рядом. С Володей она как-то забывала, что он благородный, настолько с ним легко и просто. Вот и расслабилась, и ей тут же указали на место. Вдруг Аливия почувствовала на плече чью-то руку. Смахнув слезы, она обернулась и встретилась со спокойным взглядом Володи.
