— Самые страшные кары те, которые мы накладываем на себя сами. Никакой палач не придумает наказание страшнее, чем накажет себя раскаявшийся человек, ибо его вина всегда будет при нем, и всегда будет напоминать о себе… и с этим жить… — Володя снова затих.
— У тебя тоже есть такая вина? — понимающе спросил граф с необычайной для него проницательностью.
— Да нет, — вздохнул Володя. — Скорее та вина, которую я придумал себе сам. Я до сих пор не могу себя простить, что остался жив. Мама, папа, сестра… все погибли, а я жив. Понимаю, что смысла в этом нет, понимаю, что ничего сделать не смог бы, но…
— Да нет, я тебя прекрасно понимаю, — вдруг тоже признался Артон. — На мне тоже вина… Скажи, — вдруг резко сменил он тему, — как думаешь, у королевства есть шанс победить? Ты уже доказал, что можешь оценивать обстановку, мне интересно твоё мнение на этот счет.
— Да откуда ж я знаю? — удивился вопросу мальчик. — Я же не знаю всего. Есть ли еще армия у Локхера, как скоро её можно собрать, в каком состоянии войска Эриха, какое состояние казны обоих стран.
— Казны?
— Ага. Как говорил один знаменитый полководец: для войны нужны всего три вещи — деньги, деньги и деньги. Если они есть, то войну вести еще можно. Хотя…
— Что?
— Я подумал, что денег иметь можно немеряно, вопрос как их потратить. Если так же, как ваш король тратил до сих пор, то никаких шансов. Еще парочка поражений и королевство останется и без армии, и без денег.
— И как же ты поступил бы на месте короля?
— Как я уже говорил, слава богу, я не на его месте, а забот и без того хватает. А вообще странный вопрос. У короля советники должны быть, которые обладают всей информацией и которые могут дать толковый совет. Судя по тому, что я слышал, отец нынешнего короля был умным и толковым правителем, значит, и его советники должны быть умными.
Артон фыркнул.
— Есть повод сомневаться? — удивился Володя.
— Непонятно, с чего такой вывод, даже если… старый король был умным правителем.
— Элементарно. Это идиоты окружают себя придурками, которые смотрят тебе в рот и повторяют каждое твое слово, немедленно превращая его в гениальное озарение. Умные люди стараются приблизить к себе тех, кто либо равен им по уму, либо превосходит, чтобы было у кого учиться. И на месте вашего короля я бы прямо сейчас задумался над тем, кто из советников отца отговаривал его от немедленной атаки. Более того, если найдется еще и такой, кто отговаривал и от первой атаки, и от второй, я бы прислушался и к тому, что он станет говорить сейчас. А лучше я бы отдал ему всю власть, а сам постоянно крутился бы рядом и учился.
— Отдать власть? — ошарашенно спросил граф.
— Ну не явно, конечно. Просто приблизить к себе такого человека, а лучше двух или трех, кто предупреждал о последствиях поспешности, образовать такой вот узкий круг, куда больше никого не допускать, особенно тех, кто говорил, что-то типа: «Надо двигаться вперед, Ваше Величество и вы вышвырнете Эриха из королевства как нашкодившего котенка».
— Да как ты смеешь?! — взорвался Эндон
Володя удивленно глянул на оруженосца.
— А ты-то чего возмущаешься? Или ты один из тех, кто так кричал, собираясь в поход? Ну, тебе простительно.
— Да ты… да я…
— Вызовешь меня на дуэль еще раз? Спешу тебя разочаровать — умереть можно только один раз.
Эндон, вспомнив о грядущей дуэли, сразу посмурнел. После недавнего боя, он трезво оценивал шансы, прекрасно зная свои возможности и наблюдая мастерство противника.
— Король разогнал старых советников, — поспешил разрядить обстановку Филипп. — Так я слышал. Герцога Алазарского даже отправил в отставку.
— Не знаю, кто этот герцог и чем себя проявил, но уже успел понять характер вашего короля. Так вот, ноги в руки и бегом из этого королевства, если, конечно, вас тут не держит долг.
— Даже так? — удивился Филипп. — Вы, ваша светлость, не видите никаких шансов?
— У меня нет информации, я уже говорил. А шансы… шансы есть всегда.
— Народ поддержит своего короля! — пафосно возвестил Эндон.
Как раз в это время телега выкатилась из леса и взорам открылись засеянные поля — вдали виднелись домики жителей. Володя из-под руки оглядел окрестности.
— Народ? Готов поставить золотой против медяка, что под народом вы имели в виду благородное сословие. Ничуть не сомневаюсь — они клятву давали, хотя и тут найдутся предатели.
— А чернь меня не интересует, — на лице оруженосца отчетливо отразилась брезгливость.
— Ну и напрасно, — равнодушно пожал плечами Володя. — Вот если ты такой умный, скажи, для тех людей, — мальчик махнул рукой в сторону видневшейся деревни, — в случае победы Эриха что изменится, кроме имени повелителя?
Все озадаченно переглянулись, не поняв сути вопроса.
— А ничего, — Володя не стал дожидаться, когда кто-то сообразит, о чем он спрашивает. — Ну и зачем им воевать тогда? Им хлеб убирать надо, работы невпроворот. А тут война. Да чем быстрее эта война закончится, кто бы ни победил, тем лучше. Ну платили они налоги графу Артону, будут теперь платить графу, допустим Торну, которого назначит Эрих. Согнать в армию их можно, а вот заставить воевать — нет.
