По моим прикидкам, к моменту, когда я выбрался из своего небольшого укрытия и двинулся в сторону столицы, близилось девять вечера. На рощу опустились сумерки, мешающие нормально передвигаться, ноги так и норовили запутаться в торчащих из земли корнях. Замерев на опушке, я внимательно осмотрел окрестности и направился в обход интерната и деревни в сторону тракта, ведущего к Миргороду.
В руке у меня лежала очищенная от листьев и сучков палка, заменившая оставленную на полигоне шпагу, ноги отсчитывали метр за метром, а впереди ждала столица.
Вскоре интернат и деревня остались далеко позади, и я наконец вышел на утоптанную грунтовку. Ошибиться в выборе дороги было довольно трудно – из Хомутовки вел только один путь.
На мое счастье, дождей не было уже неделю, сухая и относительно чистая дорога стелилась под подошвами. Энергия магического поля подпитывала мышцы ног, позволяя поддерживать очень высокий темп длительное время. Усталости не было, но с каждым километром повышалась температура тела. Все в этом мире требовало свою цену.
Приблизительно через полчаса интенсивного бега пришлось раздеться по пояс. Пот ручьем стекал с раскаленного тела, грозя полностью промочить мою одежду.
Вскоре началась жуткая жажда. Воды с собой у меня, естественно, не было, а пить из ручьев, периодически встречающихся по пути, я категорически не хотел – не хватало еще подцепить кишечную палочку или еще какую-нибудь дрянь. Пришлось терпеть, хотя давалось это с большим трудом.
Понять, сколько времени пришлось потратить, чтобы добраться до столицы, можно было только приблизительно, но по моим прикидкам с момента выхода из рощи прошло около четырех часов. Если я догонял кого-то, то приходилось сходить с маршрута и огибать ненужных свидетелей. Бегущий по вечерней дороге мальчишка, от которого валит пар, – запоминающееся зрелище.
Ближе к Миргороду скорость я, естественно, сбросил – люди начали встречаться слишком часто, от всех не спрячешься. Пришлось идти как обычный путник, благо осталось недалеко.
К тому часу, когда стали видны первые лачуги, плотно заполнившие окраины столицы, окончательно стемнело, что могло сильно помешать ориентироваться в городе. Та примитивная схема, что начертил мне паренек из второй группы, содержала в себе только основные крупные улицы, так что именно их я и собирался придерживаться, вот только жутко хотелось пить, и когда я наконец вошел в черту города, то первое, что сделал, – выпытал у какого-то пьяницы, где находится ближайший колодец.
Дурнопахнущий мужик чего-то невнятно мямлил, активно жестикулировал, но все же направил меня в нужную сторону.
Улица, если ее можно было так назвать, представляла собой хаотичное нагромождение землянок, избушек, хибар, трудно различимых в тусклом свете луны и звезд. Ни фонарей, ни костров. Даже горящих в окнах свечей или лучин я почти не замечал. Грязь, мрак и запустение. Наверняка днем все выглядит не столь безрадостно, но ночью окружающие меня строения казались заброшенными.
Единственным зданием, возле которого жизнь не только не замерла, но, я бы сказал, била ключом, был трактир, бар, увеселительный дом – можно как угодно называть место, где люди по вечерам пьют, поют песни и бьют друг другу морды. К сожалению, искомый колодец располагался как раз на небольшой площади перед этим заведением. И если бы не жуткая жажда, из-за которой я уже был готов пить из любой лужи, я бы сюда не сунулся.
Возле входа в трактир горело два костра, на которых жарилась или, скорее, обугливалась какая-то еда. Тени, порождаемые огнем, плясали по улице, скручиваясь в причудливые фигуры, и вновь рассыпались тучей мелких пятен, чтобы через секунду собраться в новый образ.
Испускаемого кострами света хватало, чтобы рассмотреть двух мужчин, стоящих возле колодца. По уму, стоило дождаться, пока они закончат разговор, и спокойно утолить жажду, но, во-первых, я понятия не имел, сколько они тут будут дискутировать, а во-вторых, сил терпеть пустыню в горле не было никаких. Так что я просто пробрался к колодцу и, пробубнив что-то вроде приветствия, сбросил в воду ведро, привязанное к вороту веревкой.
– Ты че тут забыл, пацан? – с пьяным недоумением посмотрел на меня один из выпивох.
– Мамка за водой послала, – пересохшим голосом ответил я, берясь за подъемный рычаг.
– А ведро твое где?
– В руках унесу, – сосредоточенно крутил я железный ворот.
– А ты смешной, – гоготнул второй. – Пшел отсюда, пока по шее не получил, не видишь, взрослые разговаривают.
– Я быстро, – ведро уже было близко к деревянному бортику колодца.
– Ах ты щенок! Старших не уважаешь?! – замахнулся на меня один из мужиков, отчего мне пришлось отпустить ворот и уклониться от удара.
– Да вашу Машу, – разозлился я, слушая, как раскручивается цепь с ведром. – Кабзда вам, алкаши.
