— Капица Родимович! — пожилой и тихий начальник казенной палаты неожиданно вскочил из-за стола и в гневе застучал по, стоящей перед ним тарелке, куриной ножкой, которую он, с аппетитом, употреблял: — Прежде чем вы кого-то необоснованно обвините в бесчестии, извольте выслушать меня. Сегодня утром ко мне, как председателю избирательного комитета, обратился начальник полиции, сообщив, что по, имеющимся у полиции сведеньям, готовится нападение на место содержания, арестованных дабы сорвать избирательный процесс…
— Дамы, дамы! — начальник казенной палаты обратился к собравшимся на шум скандала женщинам: — Клянусь честью. С вашими близкими все благополучно. Они переведены в безопасное место, которое я, по понятным причинам, назвать не могу. Я их посетил лично, провел у них выездную процедуру голосования и расстался с господами в тот момент, когда у них начался торжественный обед с подачей вина и шампанского. Да, да, именно, с подачей шампанского! Великодушный хозяин этого дома, Великий князь Олег Александрович организовал стол для ваших близких из своей кухни, так-то, то, что мы имеем удовольствие откушать за этим столом, могут отведать и ваши близкие. А теперь, чтобы закончить с этим вопросом, я, с разрешения присутствующих, сброшу в урну результаты голосования господ, временно находящихся под арестом.
Из опечатанной урны, что торжественно внесли мои «приставы», были извлечены запечатанные конверты, подписанные арестантами и перегружены в стационарную урну с результатами голосования. Собравшиеся у стола дамы подтвердили, что конверты подписаны руками их близких, после чего потеряли интерес к происходящему и продолжили развлекаться, но мой оппонент никак не мог угомониться.
— Господин Панкевич, хотел бы обратить ваше внимание на то, что вот этот достойный юноша…- судья ткнул себе за плечо: — Сын известного купца Иконников Макар Викентьевич хотел вступить в наследство и, получив положенные ему отцовские привелегии, уже сегодня принять участие в голосовании в качестве избирателя.
— Так в чем затруднения то? — не понял начальник казенной палаты, с большим неудовольствием откладывая в сторону надкусанную куриную ножку: — Пусть деньги вносит, получает свидетельство купца второй гильдии и голосует…
— Да в том то и проблема, что молодой человек не может вступить внести взнос, так как он, как почтительный сын все деньги имел на счетах отца, которые сейчас арестованы полицией…
— Овчина Душанович? — начальник казенной палаты повернулся к начальнику полиции: — Может быть пойдем навстречу молодому человеку? Смотрите, какой милый юноша…
Очевидно в господине Паскевиче сейчас говорил отец трех девиц на выданье, но начальник полиции остался непреклонен.
— Никак нет, Богдан Всеволдович, никак ни возможно. Деньги семейства Иконникова арестованы в связи с делом о его побеге, так как там погибли княжеские люди, но выполнявшие функции по охране общественного порядка, а по законам Великого Княжества Семиречья, в случае гибели кормильца на государственной службе, виновный обязан платить семье погибшего две трети должностного оклада, до момента совершеннолетия детей, выхода замуж вдовы или ее смерти. Кроме того, расследование не закончено, Иконникову-старшему и его подельникам кто-то помогал с воли…
Взгляд полицейского, которым он наградил сына покойного купца лучше всяких слов указал, кто находится под сильнейшим подозрением.
— Вот видите, господа, полиция против, а я не могу в данном случае пойти против полиции. Кроме того, Капица Родимович, вы же наш главный судья. После того, как полиция передаст дело в суд, вы и верните молодому человеку часть денежной суммы. А то, что в сегодняшних выборах сын господина Иконникова не смог поучаствовать — ну что же поделать, дай Бог, не последние выборы на его веку будут, он еще молодой, поучаствует в них, так, что надоест. А сейчас господа, я, с вашего разрешения, все-таки, отобедаю.
Сын покойного купца, щедро рассыпая проклятия, выскочил из зала, а господин судья, с самым кислым выражением лица, скинул в урну для голосования конвертик со своим именем и присел в уголке, ожидая конца голосования.
Не буду врать, что избрание меня главой городского самоуправления было полной неожиданностью, все-таки, большинство избирателей сидели в кутузке, под охраной моих приставов, а узникам было ясно сказано, что их дальнейшая судьба прямо зависит от результатов сегодняшнего голосования. А господин судья, если хотел как-то повлиять на позицию заключенных по вопросу голосования, нечего было тянуть до последнего дня, а потом бегать по городу с самым дурацким видом и пугать прохожих странными вопросами — «А вы не видели, здесь два десятка арестантов не проходили?».
