— Слава Богам, в законах империи очень чётко обозначен этот момент. Лицо княжеского рода, а, судя по документам, никто не сможет опровергнуть, что официально Ванда является лицом княжеского рода, вправе ожидать ответа из имперской канцелярии в течении тридцати календарных дней с момента обращения туда с ходатайством. А мы пока сможем подготовиться и выдвинуть своих людей на позиции чтобы, как все решиться, не терять времени. Кстати, надо нанести на карту все, что здесь перечислено. — я любовно похлопал по документам, лежащим на столе: — Надо же понимать, куда нам двигаться.
— На имя княгини Строгановой Ванды Гамаюновны корреспонденция есть?
Молодая женщина, одетая в новый дорожный плащ и модную шляпку с вуалью, склонилась к почтовому окошку.
— На имя княгини Строгановой Ванды Гамаюновны? — громко переспросил почтовый служащий, высовываясь из-за конторки и внимательно оглядывая посетительницу: — Одну минуту, ваша светлость, сейчас проверим.
Минута растянулась в пять, после чего служащий, все также громко крикнул: — На имя вашей светлости имеется корреспонденция из Ярославля, извольте получить.
Через несколько минут, дама, в сопровождении трех крепких мужчин, по виду, грузчиков, сжимающих в руках короткие дубинки, спустилась с крыльца городского почтамта, и торопливо двинулась к бирже извозчиков, располагавшейся примерно в ста саженях, на площади. Ер эти сто саженей молодой женщине пройти не было суждено. Из проулка на улицу выкатилась пароконная коляска, с поднятым пологом. Обогнав идущую по тротуару группу во главе с молодой дворянкой, коляска остановилась, в пологе образовалось широкое отверстие, из которого выглянул черный ствол, калибра чуть ли не пушечного. Грохнул выстрел, и заряд картечи понесся вдоль тротуара, убивая и калеча все на своем пути, после чего полог коляски вернулся на место, а пара лошадей с места взяла разгон. Но вместо того, чтобы скрыться за углом, экипаж убийц внезапно остановился, из-за полога показалось несколько голов.
К лежащим на тротуаре людям бросился мальчишка оборванец, склонился на окровавленным телом женщины, разжал подрагивающие в агонии пальцы на ремне дамской сумочки, после чего бросился бежать, прижав к груди свою добычу. Люди из коляски выстрелили вслед оборвышу пару раз, попытались развернуть коляску, но куда там — шустрый оборванец скрылся, смешавшись с толпой.
— Итак, дамы. — я положил на стол элегантную, но несколько потрепанную, дамскую сумочку: — Давайте посмотрим, что вам, Ванда Гамаюновна, ответила имперская канцелярия на вашу мольбу о помощи. Прошу вас…
Княгиня Строганова потянулась к сумочке, но, тут-же отдернула руку: — Это что –кровь?
— Вероятно. — пожал плечами я: — При получении ответа на ваше ходатайство погибло восемь человек, в том числе, четверо наших наёмников — актриса местного варьете и трое грузчиков из порта.
— Тогда вы сами. — Ванда нахохлилась, прижав ладони к губам.
Я расстегнул сумочку, достал большой серый конверт, скрепленный пятью, темно красными, как пятна на сумочке, сургучными печатями, разрезал бумагу.
— Бла, бла. А вот. Сообщаем вам, что по поводу нарушения ваших прав вы вправе обратиться в имперский суд… Все ясно, нам можно выступать.
Основу богатства Строгановых, во главе которых, после смерти князя Бориса Милановича Строганова, встал его двоюродный брат — Строганов Милослав Ратиборович, в чьем доме Ванда и познакомилась со своим будущим избранником, составляли небольшие городки, разбросанные по течению Иртыша и Оби. Любое поселение княжества Строгановых начиналось с пристани, так как в этих суровых местах пароходы и прочие карбасы были единственным транспортом. Тут же у дебаркадера располагались лесопилки, так как леса вокруг было много, и он был востребован. Конечно, мачтовые сосны тут не росли, но тем не менее, лес вывозился каждую навигацию, а бригады лесорубов прореживали бескрайние просторы северной тайги, стаскивая и сплавляя бревна поближе к главной транспортной артерии региона — многоводной Оби.
