Нет, у меня не появилось новых кораблей…вернее появились… Уже сам запутался. Осенью, направленные на Север, вслед беглым купцам, колесные крейсера флота ВКС успели до того, как Иртыш встал в ледяном панцире, «сбегать» до места зимней стоянки кораблей купцов Калашникова и Гринева и вернуться в порт Верный, приведя с собой один их вражеских пароходов, ранее принадлежащих Калашникову. Пароход купца Гринева на момент визита моих моряков, стоял с разобранной паровой машиной, а тащить на буксире колесную лохань, когда поверхность реки уже покрывается ледяной кашей и каждый день до ледостава на счету — не самое умное занятие. Сняв с парохода Гринева еще какие-то критические части, мои капитаны посчитали свою миссию выполненной и с победой вернулись домой. К сожалению, в бухте отстоя самих купцов уже не было, они к тому времени успели улизнуть в Омск, поэтому в качестве утешительного приза в трюмах моих пароходов были привезены речники, что были застигнуты на вражеских судах.
За заму, решением суда ВКС пароход Калашникова в счет ущерба, причиненного действиями его хозяина, был изъят в казну и передан моему военному флоту и передо мной встала задача, как назвать новый крейсер? Помня слова одного известного капитана «Как вы яхту назовете, так она и поплывет», я решил, что, с учетом, что после моего похода на Север, ожидается новое пополнение флота, а называть следующие корабли «Третьяк» и «Четвертак», как-то не комильфо, решил переименовать свои флагманы. И теперь гладь озера Зайсан пенили своими колесами крейсера «Рюрик», «Аскольд» и «Дир».
Флаг свой я держал на «Рюрике», а на мачте «Аскольда» реял флаг княжества Строгановых — разделенное по диагонали красно-белое полотнище с головой песца в верхнем правом углу. На этом корабле располагался штаб княгини Строгановой Ванды Гамаюновны. Правда, штаб, если честно, состоял из трех горничных, что помогла подобрать своей новой «подруге» Гюлер, но это уже лишние подробности, которые не стоит знать посторонним. На больших баржах, что тащили за собой «Аскольд» и «Дир», привольно расположились три роты и четыре полевые пушки, которых я посчитал достаточными, для восстановления справедливости и попранных прав вдовы князя Строганова. Оставшаяся на берегу Гюлер была назначена, на время моего отсутствия, местоблюстительницей, которой я наказал охранять наши завоевания…
Как только крыши города Верный скрылись за мысом, «Рюрик» сбавил ход и спустил на воду небольшой ялик. Я, облаченный в глухой плащ с капюшоном, спустился в лодку, которая через несколько минут высадила меня на пустынный берег, где уже ожидал мой доверенный — старший унтер-офицер Полянкин Крас Людинович, с запасной лошадью. Не глядя на уходящие в сторону устья Иртыша корабли, я сел на коня и направился на Юго-Запад.
Мои эксперименты с самолетом, которые я довел до логического конца, несмотря на все эти треволнения с княгиней Строгановой, дали мне три экземпляра летательных аппаратов тяжелее воздуха. Получив в свое распоряжение несколько глыб горного хрусталя, я убедился, что, заряженный магической энергией он, в качестве топливного элемента давал мне дальность полета около двух тысяч верст с крейсерской скоростью около двухсот верст в час, что для местных реалий было настоящим вундерваффе. Самолет внешне напоминал подобие знаменитого «По-2», с его неубирающимися шасси, бипланной схемой и двухместной кабиной. Не скажу, что за последний месяц я стал асом, крутящим фигуры высшего пилотажа, но взлет, набор высоты, полет по прямой и посадку я освоил, при этом дав начальные навыки пилотирования и двум добровольцам, что теперь тренировались в самостоятельных полетах каждый день. Нельзя сказать, что все было гладко… Два самолета разбили при посадке, хорошо, что пилоты не сильно побились и желание летать у них не исчезло. До настоящего времени не было адекватного оружия, которое я мог установить на самолеты, кроме примитивных бомб. Илья Жданович Камнев, управляющий металлургического завода, со своей творческой бригадой что-то пытались пилить в лаборатории, каждый раз привозя ко мне мешки каких-то железяк и требуя придать им те или иные свойства, но реального результата пока не было. От шестиствольной установки, удивительно похожей на митральезу, я сам отказался, велев установить ее на крейсере «Рюрик», где она, по весовым и габаритным свойствам смотрелась более уместно, а чего-то более легкого мне не дали. Попытка разработать двухмоторный самолет с приличной грузоподъёмностью (давно мечтаю о ковровых бомбардировках) уперлась в неразрешимую пока задачу синхронизации работы двух двигателей, а делать монстра с размахом крыльев под сорок метров, типа самолета летчика Громова для полета в Америку из моего прошлого мира, не позволяли технические возможности моего княжества.
Из плюсов моего «кукурузника» было полное отсутствие звука работающего мотора, то есть, это был почти идеальный ночной бомбардировщик, бесшумный убийца. Осталось только научиться ориентироваться в темноте.
