Авдей на это пожал плечами, не затруднив себя ответом. Поверх нижней рубахи из тонкого льна, он уже одел чистую верхнюю. Сшитую из тонкого сукна и судя по виду очень дорогую. Красного цвета с ярким отливом, рубаха по шейному вырезу, была расшита очень искусной и причудливой вышивкой. Жиляте, когда он к ней присматривался, чудились свившиеся в попытке сожрать друг друга змеи. Авдей хвастался, что рубаху ему сшили в Новгороде из ткани, привезенной от заморских латинян.
«Это куда он так наряжается?» — Подумал, глядя на сборы Авдея. — «Может быть, Векша поинтересуется?»
Но Векша сохранял сердитое молчание.
Авдей, тем временем, прицепил к украшенному серебряной чеканкой поясу, отделанные серебром ножны длинного боевого ножа с посеребренной рукоятью.
«Да он и к Путиславу вот так не наряжался! Куда же это Авдюха наладился?» — На Векшу надежды не было, и Жилята понял, что пора ему «проснуться».
— А что у нас так холодно? — Вопросил он, глядя на воинов. Те почти разом к нему обернулись.
— Жилята очнулся! — Просветлел Векша. — Вот радость-то, какая! Надо пойти и Лавру сказать.
— Здрав будь! — Авдей приветствовал более сдержано, при этом застегивая на себе кожух.
— А что это у нас полог-то так задран? Авдюха, ты что ли? Живо закрой!
Тот наконец-то закончив с одеждой, ответил, добавив в голос металла.
— Закрою как выйду.
— А куда это ты? — Как мог правдоподобно удивился Жилята. — Столько дней не виделись! Есть что рассказать. Присядь, поговорим!
Авдей, надевая высокую шапку из куньего меха, молча направился к выходу. Жилята думал он так и уйдет, ничего не ответив. Такое за ним и прежде водилось. Но Авдей у порога вдруг обернулся. Скривив губу так, что левый ус поднялся над правым, он с несдерживаемым торжеством произнес:
— А мне Всеволод Юрьевич, велел к нему явиться. Очень уж ему интересно что, да как в воинстве Суздальском. — Сказав это, он развернулся на пятке и вышел из шатра, рывком опустив полог.
Жилята, какое-то время удивленно смотрел ему в след. Потом вопросительно глянул на Векшу. Тот, усмехнувшись, ткнул пальцем в сторону входа.
— Вот ведь каков! К нашему боярину так и не смог примазаться. Теперь стелется перед сыном великого князя. А ещё с Жирославом шашни крутил.
Жилята посмотрел на разошедшегося Векшу. Поморщившись, передразнил:
— Стелется! Шашни! Смотри ему так в глаза не скажи! Авдюха, когда у него с кем-то ссора, всегда предлагает драться до смерти. После такого пойти на попятный — бесчестье. А драться с ним — покосился на ножны Авдеева меча — двое уже дрались, а были нечета тебе.
— Я помню. — Снова кутаясь в свою овчину, скривился Векша. — Авдюха знатный поединщик. Весь, говорят, в деда — варяга.
— Говорят! — Усмехнулся Жилята. — А ты и слушаешь! — Лег поудобнее и стал поучать. — Его давний пращур — свей с острова Готланд. Он был среди варягов Владимира Крестителя, но как говорят, не пошел с ним на Киев. Пустил корни в Новгороде. Оттуда уже дед Авдея, лет сорок назад перебрался к нам в Суздаль. Он сам, его сын, а теперь и Авдей, известны все как ратоборцы отменные. Так что, ты свару с ним не ищи! Не ищешь? А ныне ты с ним, что по-пустому не лаялся? — Жилята произнося эти слова был строг, но Векша в ответ широко улыбнувшись, махнул рукой.
— Да это ты и сам все слышал! Давно ведь не спишь!
Оба коротко и очень по-свойски рассмеялись. Затем Жилята, сделавшись серьезным, спросим.
— А что ты говорил про шашни с Жирославом? Авдей к нему ездил? Давно? Еще в Суздале? А знаешь откуда?
— Средь воев Жирослава, кое-кто не может держать язык за зубами. — Векша снова сидел, обложившись подушками, и говорил, по привычке помогая словам жестами рук. — Говорят Жирослав, сулил что-то Авдею, а тот об этом торговался. Потом Жирослав не стал воеводой, и дружбы меж ними не получилось. Оно видно так…
Жилята не вникая в дальнейшие рассуждения Векши, обдумывал услышанное. Стремление Жирослава найти своего человека среди ближников соперника, ему было понятно. Поведение Авдея, который, не сумел стать десницей Путислава, и взялся пытать счастья на другой стороне, тоже его удивить не могло.
«А дружбы меж ними не получилось. Но так ли это?»
— Погоди! — Перебил он Векшу. — А сам Жирослав? Он сейчас где?
Векша, осекшись на полуслове, с недоумением воззрился на Жиляту.
— А я-то тебе про что говорю? — Он развел руками. — Нет Жирослава! Ушел вслед за вами. С тех пор от него ни слуху, ни духу. Где он — неведомо!
«Так это сколько дней прошло? Не менее пяти? Так что — по всему, сгинул Жирослав. Должно быть, прежде нас угодил к Пургасу. Не быть ему теперь воеводой в Суздале. Не вышло, видать, у великого князя». — Такая мысль принесла облегчение. Жилята еще ее посмаковал, и решил, что пришла пора заняться делом.
— Векша, сходи до лекаря Лавра. Скажи ему, что я зову. Если он захочет послать, кого-то к князю, вызовись сходить. Сам же беги в шатер Путислава. Делай что хочешь, но уговори его прийти сюда. За князем сходишь уже после. Все ли ты понял? Сделаешь так?
