Векша, резко посерьезнев, поднялся с постели и стал одеваться. Жилята глядя в потолок, размышлял над тем, что скажет боярину, старательно подыскивал нужные слова. Но подобрать их он не успел, потому что Векша, едва выйдя, почти тут же и вернулся. С ним вместе в шатер вошел лекарь Лавр. Обычно невозмутимый, сейчас он был и удивлен и раздосадован сразу. Жилята хотел было поинтересоваться об этом, но Векша, даже не дав им поздороваться, возмущенно заголосил от порога.
— Ну, ты видал, что это деется?! Какие у нас завелися порядки! Да где это видано, добрые люди, что бы кметь из худых стал враз воеводой? — Он замолчал, переводя дух, но наткнувшись на строгий и вопросительный взгляд Жиляты, блажить перестал, а кивнул на лекаря:
— Да Лавр тебе лучше расскажет. — И прошел к жаровне. Подобрал с пола палено и расколов его маленьким топориком, положил на угли. Потом стал возиться с котелком, разогревая остывшую кашу. Тем временем Жилята с все большим удивлением слушал рассказ Лавра о том, как к воинам Суздаля явился Авдей и именем князя, велел в броне и при оружии собраться у шатров. Те повиновались. Затем к ним подъехал Всеволод Юрьевич с братом Мстиславом и учинил полку суздальцев смотр. Авдей, на правах старшего объяснял, что тут и как и знакомил княжичей с воинами.
— И меня им назвал. А Всеволод то Юрьевич со мной особо поздоровался. — В голосе Лавра слышалась гордость. Рассказывая он, не теряя времени, занялся раной Жиляты. Закатал штанину и стал на повязки лить теплую воду. Потом сказав — Держись! — Принялся их разматывать.
— Что дальше то было? — Спросил Жилята стараясь отвлечься, от боли причиняемой лекарем.
— А дальше я не знаю. — Лавр резким рывком закончил с повязками, и с подозрением глядя на его страдания, пояснил. — Авдей мне сказал к тебе отправляться. Да так сказал, словно он воевода, а я перед ним юнота какая. — Лавр ругнулся, тут же спохватившись и пробормотав.
— Прости меня Господи! — Продолжил, осматривая рану. — Это он так княжичам пыль в глаза пускает. Вот, мол, каков я! Вот они где! — Лавр показал крепко сжатый кулак. — А мне не понятно — с чего он так вознесся?
Жилята молчал, обдумывая то, что сейчас услышал от Лавра. Мысль о том, что Авдей мог стать воеводой, он даже всерьез не воспринял.
«Где уж ему? Суздальское боярство его не признает. Каким бы он славным воином не был, а знатностью рода не может похвастать. Пращур норманн — вот вся родословная. Так что ж, он по-пустому вот эдак задается? Не стал бы так Авдюха. Опять же и вниманием княжича обласкан. Должно быть неспроста». — Решил, суть погодя попросить Векшу знать всё поподробнее и принялся расспрашивать о своем увечье. Лавр отвечал, накладывая свежую повязку.
— Чистая рана. Я в ум не возьму, как уж Мезеня её обиходил? Сам, да в лесу, но грязь не занес! Так что она совсем не гноится. Шкура, да и мясо, скоро зарастут. Вот только. — Лавр несколько замялся. — Вот только ты можешь хромым остаться. — И видя то, как переменился Жилята в лице, объяснил.
— Железко царапнуло жилу и кость. Кость ладно, а вот жила — это как срастется.
После этих слов в шатре повисла тишина. Жилята с удивлением уставился на Лавра. Тот, молча, убирал лекарскую снасть в свою суму. Мешавший черпалкой в котелке Векша, неожиданно пошутил.
— Нет, ну ты скажи — Жиляте жилу подсекли.
И хохотнул. Вышло не весело. Жилята на Лавра смотрел недоверчиво.
— А вот Мезеня говорил, что кость и жилы не задеты.
Лавр горько усмехнулся.
— Многое он знает!
Жилята стал прислушиваться к ощущениям в ране. К его удивлению, боли, если он не двигался, то почти и не было. Но, правда он и ногу ощущал не всю…
«Лавр лекарь от бога. Что если он прав?» — Неожиданно вспомнились те из его знакомых воинов, кому из-за увечья пришлось оставить службу. Более не способные взяться за оружие, они жили жизнью смирной и скучной.
«Как смерды какие!» — Он представил сколь тоскливо их существование и тут же ощутил приступ дурноты. Несколько раз с усилием вздохнул-выдохнул и посмотрел на лекаря.
— А это можно как то исправить?
Лавр только качнул головой.
— Тут все в руках Господа. Я буду молиться, а что-либо сделать…
Снова установившуюся тишину, опять неожиданно нарушил Векша. Поставив парящий котел на колоду, он шагнул к входу в шатер.
— Гляди, кто к нам пожаловал! Ну, ты проходи, да полог опусти! Не то шатер нам выстудишь! Тут и так не жарко.
Жилята и Лавр посмотрели в ту сторону. У входа стоял Лютобор — двенадцатилетний сын Мечеслава. По возрасту меч ему не полагался и отрок был опоясан боевым ножом прямо поверх простого, но доброго кожуха. Сняв свою шапку из волчьего меха и учтиво поздоровавшись с каждым из воинов, отрок прошел к середине шатра. Тут в свете огня лучин и жаровни, Жилята увидел в его глазах слезы. В груди похолодело от плохого предчувствия. Как старший в шатре обратился к вошедшему.
— Что привело тебя к нам отрок?
