Могучий воин, ростом не уступавший Авдею, блестя чешуйчатой броней, сидел на огромном жеребце. Глядя в другую сторону, Лютобора он не видел. Впрочем, тот узнал соперника своего дяди даже со спины. Боярин Жирослав увлеченно беседовал с каким-то монахом. Тот стоял и держал своего коня за уздечку. Его лицо с крупными и жесткими очертаниями, было обращено к земле под ногами. Голосом полным смирения, монах что-то растолковывал собеседнику. Заметив спешащих мимо суздальцев, он обратил на них внимание, и Лютобор совершенно неожиданно для себя, столкнулся с его тяжелым, оценивающим взглядом. Стало не по себе. С трудом заставив себя выдержать этот взгляд, Лютобор даже не заметил, как ускорил шаг, едва снова не перейдя на бег, и чуть не столкнулся с тем самым мордвином, что привез раненого Изяслава и дурные вести об отце. Тот учтиво уступив дорогу, направился прямо в сторону Жирослава. Лютобору это показалось интересным. Поднимаясь по косогору, он несколько раз оглядывался и увидел, как от группы воинов отделился один. Поравнявшись с Мирятой, он спешился, и они радостно и очень тепло друг друга приветствовали. Отметив их внешнее сходство, Лютобор догадался, что перед ним отец с сыном. Спохватившись, рванул было дальше и чуть не налетел теперь уже на Лавра. Тот стоял, прижимая к груди сверток и хмуря лохматые брови, смотрел туда же, куда только что смотрел он сам. Заметив удивление во взгляде Лютобора, Лавр то ли обращаясь к нему, то ли, отвечая собственным мыслям, кивнул поверх голов боярина и его воинов.
— Жирослав не с пустыми руками вернулся. — Лютобор почувствовав, что речь о чем-то очень важном, обернулся, прослеживая его взгляд.
Под самым берегом, иногда скрываясь за его неровностями, иногда едва проглядывая через заросли густого, но по-зимнему голого ивняка, растянулась вереница поставленных на полозья телег. Влекомые лошадьми, они скользили по льду в сторону стана. Передние уже втягивались в улицу с трудом преодолевая подъём по косогору. Лютобор видел, что возы тяжко нагружены и неказистые лошадки тянут их с трудом. Им помогали шедшие рядом люди. Дружно навалившись, они толкали возы в гору. Ехавший чуть в стороне воин, придержал коня, обращаясь к ним. Лютобор подумал, что он хочет помочь им советом, или просто приободрить. Воин взял в руку притороченное к седлу копьё и кончиком его древка ткнул одного из толкавших сани людей. Тот упал, но тут же вскочил. Широко расставив руки, пошел на обидчика и снова упал от удара копейным древком по голове. Остальные, глядя на происходящее, бросили работу и лошадь встала. Воин замахнулся на них копьем и рявкнул так, что даже Лютобор со своего места услышал, хотя и не разобрал слов. Сани быстрее прежнего поползли в гору. Воин, убирая копье, сказал что-то людям, толкавшим следующий воз. Двое из них подбежав, помогли упавшему подняться и улечься на сани поверх поклажи.
— Поживы-то набрали! Рухлядь, скотина, люди… — Лавр смотрел на обоз и Лютобор не мог понять предназначены ли эти слова ему, или просто лекарь вслух размышляет.
Саней было не менее сорока. Сколько с ними шло людей, Лютобор не мог даже предположить. Сопровождали это все десятка два воинов. Еще сколько-то, но явно не меньше, гнали коров. Десятки буренок, подгоняемые погонщиками, шли плотным стадом, и время от времени, оглашали округу жалобным ревом.
— Где же они столько набрали? — Спросил Лавр, опять непонятно к кому обращаясь. — Это же, поди, все четыре веси… — Он еще сильнее прищурился, приглядываясь к пленным. — Неужто Жирослав всех переловил?
Лютобор снова глянул на боярина. Тот так и стоял на месте, но теперь смотрел уже на него. По его широкому, заросшему рыжеватой шерстью лицу, ползла глумливая улыбка. При этом Жирослав что-то говорил монаху. Тот, отвечая, держал взгляд в землю. Вдруг, в какой-то момент он поднял его, устремив на Лютобора. Тот не желая его встретить, обернулся к Лавру. Лекарь неотрывно смотрел на очередные, начавшие свой подъем сани. Рядом с ними, людей было особенно густо. Двое, или трое помогали идти старику, опиравшемуся на палку.
— Вот лихо-то! — Непонятно чем огорчился Лавр, и более не говоря ни слова, зашагал дальше.
Аромат сгоревшего ладана наполнял тяжёлый воздух шатра фимиамом, в котором, истаивал уже почти не различимый запах крови. Массивное, оправленное серебром кадило, истекало ароматным дымком на столешне, рядом с сосудом наполненным елеем. Здесь же, в свете семи свечей установленных на серебряном блюде, желтыми страницами вверх, лежало евангелие.
— … Сам Владыко, освяти елей сей, якоже быти помазающимся от него в исцеление. И в применение всякия страсти, скверны плоти и духа…
