— И пригляда нет за нами. — Оглянувшись, сказал Кочень. Посмотрел на по-зимнему жидкие тени деревьев и махнул рукой. — А впрочем, пеших по следу догонят. Кони нужны!
Мезеня с ним согласился, сказав, что без Сороки и прочего своего имущества он не уйдёт. И предложил сходить проведать лошадей. Пошли, но на конюшню их не пустили. У парней при себе было оружие, но что с него толку? Коней стерегли сразу трое воинов.
На обед и ужин собирались там же. Язычников теперь было всего шестеро. Седьмой, тот самый эрзянин, ещё с утра куда-то пропал.
На второй день Мезеня затосковал. Прогуливаясь по двору, недоумевал, для чего их тут держат. Кочень, поделился своими соображениями.
— Они тут сидят не просто так. Видать по всему, ожидают кого-то. И покуда не дождутся, нас никуда отсюда не выпустят.
Мезеня поразмыслив, согласился и тут же спросил о том, что волновало сильнее всего.
— А потом-то как, а? Потом нас отпустят?
На это Кочень ответить не смог.
В этот день никто не приехал, быть может, из-за вчерашней метели.
Кормили кашей с копченой бараниной, всем понемногу. Хозяева явно берегли припасы, но своих гостей пока не обделяли. Доли в мисках у всех были равные. После ужина вожак, завёл пустопорожний разговор с Мезеней. Кочень к нему сначала прислушивался, но от скуки скоро уснул.
На третий день Мезеня совсем затосковал. Лежал на лавке и притворялся спящим. Кочень решил выяснить, кого же ждут язычники. Для этого, он с утра пытался заводить разговоры то с одним из них, то с другим. Всё тщетно. Сегодня даже вожак не проявлял интереса к общению. С утра ходил смурной и некоторые его слова и жесты, выдавали тщательно скрываемое беспокойство. На обед снова сварили уху. В этот раз с копчёной рыбой. Мезеня удивлялся — почему так, могли же, и свежей добыть из-подо льда. На это ему никто не ответил.
Всё переменилось во второй половине дня, когда вернулся тот самый эрзянин. Он приехал на двух утомлённых конях, по виду которых было понятно, что им пришлось долго идти по глубокому снегу. Вожак долго разговаривал с эрзянином в избе, перед тем выпроводив из неё суздальцев и созвав всех своих людей за исключением охранявших конюшню. Парни всё это время томились ожиданием, почему-то не находя в себе сил отойти от избы. Наконец дверь распахнулась. Парни с замиранием сердца вошли. Вожак из-за стола поднялся им на встречу и без обиняков, объявил, что они могут ехать куда пожелают. Кочень ушам своим не поверил.
Собрались так быстро, как только смогли. А в конюшне их ожидал нечаянный подарок. Сорока отъелась и отдохнула, так что на ней можно было ехать. Вышедший их проводить вожак сказал, что всё благодаря их конюху.
— Но ты её пока не труди! Дай кобыле окрепнуть, как следует!
Счастливый Мезеня, несколько раз сказал всем спасибо, а затем вдруг полез в свой дорожный мешок.
— Вот! Прими в благодарность! — Сказал он, обращаясь к вожаку и на свет появилось бархатное, расшитое золотом корзно, с левой стороны испачканное кровью. — Не откажи! Прими за хлеб и за соль! А то будет как-то не по-людски. Богаче подарка у меня нет… — Мезеня сбившись от смущения, замолчал.
Вожак, внимательно осмотрел подарок.
— А это, стало быть, шкура Иняса? — Пошутил и сам же рассмеялся. — Добро! Богатый подарок! Чем это мне таким отдариться, что бы и в правду по-людски вышло?! — Он озадачено глянул по сторонам и остановил свой взгляд на конюшне, после чего повернулся к конюху.
— А приведи-ка Ёлку!
Ёлкой звали крепкую каурую кобылу с короткой и колючей гривой. Мезеня увидав её, стал искать, что бы еще присовокупить к корзно, что бы уровнять подарки по ценности. И не нашел.
Вожак рассмеялся:
— Ладно, и так! В другой раз отдаришься.
Уже выходя за околицу, Кочень остановился перед ним и сняв шапку поклонился.
— Спаси тебя господь добрый человек. За гостеприимство и за милосердие. Скажи за кого мне бога молить? А то ведь я и имени твоего не знаю.
Язычник в ответ только улыбнулся.
— Разные у нас боги! Тебе твоего нужно просить, мой же мне и сам даёт необходимое.
Парни, более не мешкая сели на коней и к ночи добрались до княжеского стана.
— А Мезеня у поганого отныне в должниках! — Мрачно заметил Путислав, после чего посмотрел на Коченя. — Ты тоже! — Отметил появившееся на лице воина выражение тоски и махнул рукой. — Ну, вообще это ваша забота!
Векша, окинул парней недоверчивым взглядом и криво усмехнулся. Впрочем, к удивлению Жиляты, вслух опять ни чего не сказал. К тому же боярин, словно уже забыл об молодых дружинниках, вернувшихся к закускам и выпивке. Некоторое время он сосредоточено ворошил пальцем черепки разбитой им чаши.
— Ну, и кого же поганые ждали? Что не эрзянина, это понятно. Кого же тогда?
Жилята вопрос слышал, но думал о другом — «Поганые какие-то уж больно сердобольные! Поили, кормили, могли ведь и просто ребяток зарезать, раз уж они так о скрытности пеклись. Хорошего от наших им ждать не приходится».
Путислав повторил свой вопрос. Векша, к которому он обращался, пожал плечами:
