— Спасибо тебе за Изяслава! Век буду помнить то, что ты сделал. В город вернемся, отблагодарю. Деревня, что я дал тебе на кормление, будет теперь твоею навек. И еще кое-что, но то уже после! — Боярин налил себе еще браги. Жилята смотрел и не мог вспомнить, когда в последний раз видел его таким растроганным. Затем до него вдруг дошел смысл сказанного. Потрясённый, он даже закрыл глаза боясь поверить в то, что услышал. Жилята давно мечтал обзавестись собственной землёй и своими холопами. С взятой добычи, кое-что накопил, но этого было совсем недостаточно. И тут у него такая удача. Богатая деревня, вдруг в одночасье стала его, и он её передаст по наследству. Размышляя над этим, он вспомнил, благодаря чему это стало возможным. События последних дней, предстали перед ним в несколько ином свете и уже не казались такими печальными. Поймав себя на этой мысли, Жилята устыдился и только теперь, окончательно поверив, стал благодарить боярина за оказанную милость. Тот, приняв благодарность, опять наполнил чаши, а потом еще раз. Доев хлеб и мясо, они взялись за Векшеного судака и с ним непременно допили бы брагу. Но тут снаружи послышался шум. Даже изрядно хмельные, они насторожились. На въезде с кем-то ругались дозорные, не желая пускать кого-то в стан суздальцев. Потом их голоса умолкли, и раздался топот копыт, затихший у самого входа в шатер. Жилята безотчетно взялся за нож, краем глаза отметив, как то же самое сделал боярин. Встав из-за стола, Путислав направился к выходу, но дойти до него не успел. Полог распахнулся и Жилята почувствовал, как начал трезветь. На пороге стояли Мезеня и Кочень.
— Здрав будь Путислав Всеславич! — Кочень отвесил поклон воеводе. После этого посмотрел на Жиляту. — И тебе доброго здравия!
— Хлеб да соль! — Прогудел державшийся за спиной друга Мезеня и добавил, расплывшись в счастливой улыбке. — А мы вот пришли. Сподобил Господь!
Жилята лишь после этого поверил своим глазам.
— Слава тебе Господи! — Перекрестившись, воскликнул он, и далее не сдерживая чувств, заорал:
— Где это вас носит?! Куда запропали? Мезеня ослопина! Дядька твой Лавр уже и очи выплакал, тебе дожидаючись! Я думал пора панихиду заказывать! Вы что, с пути сбились?
— Да нечто же мы неуки? — Оскорбился Мезеня. — Мы давно бы уж здесь были кабы не эти… — он замялся и вперед вышел Кочень.
— Ты Жилята нас не спеши укорять. Сперва так выслушай. Мы с Мезеней вроде как даже в плену побывали. — Серьёзно и добавив строгости в голос, заявил он. — Но вот у кого, и сами не ведаем.
— Это как? — После короткого молчания удивился Жилята.
— А ну погоди ты! — Вмешался Путислав. Наконец-то сообразив, кто перед ним, он стал по-хозяйски оказывать радушие. Пригласив парней располагаться, приказал дозорному позвать кого-либо из челяди. Тот конечно уже слышал княжескую волю на счёт Путислава, но распоряжение выполнил незамедлительно. Жилята с удовлетворением отметил это, глядя на холопа, уставлявшего колоду разнообразной снедью. Боярин оказывая молодым воинам великую честь, предложил разделить трапезу с ним.
Мест за «столом» было только два. Одно из них занял сам Путислав, другое усевшийся рядом Мезеня. Коченю указали на пустовавшее ложе Авдея. Он, скинув сапоги и размотав портянки, покрякивая от удовольствия, влез на постель с ногами, не забыв прихватить закуску и выпивку. Видя падающие на подушку хлебные крошки, Жилята ухмыльнулся, вспомнив, как бережно Авдей относится к своим вещам.
Именно Коченю, заметив, что тот насытился раньше своего товарища, воевода, ласково улыбнувшись, сказал:
— Ну, а теперь поведай-ка мне о ваших приключениях. Что было да как, да с самого начала. — После чего слушал очень внимательно, не пропустив ни единого слова.
