Сологуб просит самых опытных воинов высказаться. Обычай у них такой — в экстремальных ситуациях выслушивать мнение наиболее заслуженных и попытаться сообща изобрести план действий. Если у молодняка или случайных присутствующих есть сказать чего дельного, то послушают всех, ведь зачастую слово со стороны оказывается весьма ценным. Но не в этот раз. Не то у нас положение, чтобы перебирать варианты. Выступили Вран, Стеген, Чус и сам Сологуб, ничего стоящего не сказав. Упереться, стоять насмерть, ждать помощи…
Ждать помощи это хорошо, правильно даже. Только что-то подсказывает мне ждать подмоги нам долго не придется. Глухо постукивают на подоле топорики, готовя оборудование для взятия крепостных стен. Я живо представляю как носятся сейчас по брошенным подворьям чужаки в заиндевелых шлемах, ищут лестницы вязаные прежними хозяевами из жердей, сносят поближе к объектам предстоящей атаки. Если для взятия стен укрепленного города понадобится модернизация старых и изготовление новых более длинных, то на лодейный двор сойдут и двухметровые, а таких, небось в каждом дворе одна-две…
В общем, не услышал совет ни одного предложения по существу, а именно — как нам всем избежать неминуемой гибели. Спасительная идея не подана, чуда не случиться. Жаль нету рядом изворотливого Гольца, этот наверняка бы подкинул какую-нибудь интересную мыслишку.
Холода я не чувствую. Напротив, под броней, кольчугой и поддоспешным войлоком у меня жарко, точно не под двадцатку на улице, а по крайней мере плюс пять.
Хорошо бы сейчас включить режим хорька, прогрызть продземный ход, прихватить самое ценное и весь личный состав, дать деру и выползти далеко за пределами оккупированного Полоцка, а князья пущай тут сами разбираются кто круче. Спохватившись, ловлю расползшиеся черным змеиным выплодком мысли, сматываю в клубок. Помечтал и хватит. Неплохой вариант, чтобы качественно удивить старину Горхида, но уж больно фантастический. Даже если копать всем скопом, за ночь такой лаз нам не осилить, тут работы на недели. Необходимо придумывать нечто менее неправдоподобное, но не менее эффективное. Как там говаривал майор Гранит? Даже самый лучший боксер не застрахован от пинка по яйцам! Вот как он говорил и однажды так меня проучил… А еще дед мой, воевавший в полковой разведке, рассказывал как ходил за "языками" во вражеские траншеи и как немцев иногда подводила их хваленая организация. Окопы и ходы у фрицев всегда были на высшем уровне: чистенькие, крепкие. Блиндажики уютные и теплые, все по полочкам там разложено. В этих блиндажах они и дрыхли в ночное и свободное от войны время в майках и кальсонах. В кальсонах их и брали, волокли по снегу на другую сторону нейтралки.
Если откинуть союзников, то на первый взгляд организация у куршей неплохая. Команды князя выполняются точно и без суеты. Думается мне и с самомнением у лидера прибалтов тоже все в порядке, никак не ниже гор. Силу свою знает и себя любимого ценит…
— Слышь, Яромир! — подает голос Жадяй — один из воинов Сологубова десятка. Немолодой дядька, для своих лет обладающий крепким здоровьем и физической силой намного превосходящей силу умственную. — Что ты возишься как ящер обмороженный? Подкинь ты хворосту, жарку поддай под котел, эдак натощак помирать придется!
Вечно голодного бойца со смехом начинают подначивать. Он отбивается, говорит, что не поев даже на бабу не лезет, не то, чтобы воевать!
Вспугнутая воплем Жадяя мысль спотыкается и сразу же вспыхивает радужными красками. Жарку поддать? Голец, помнится, терем боярский подпалить сподобился. И ситуация похожая была. А я чем хуже?
— Как думаешь, Сологуб, где князь Горхид ночевать станет? — интересуюсь я быстро, но не слишком громко, чтобы не возбудить досрочного ажиотажа.
— Ну, обоза ихнего я не видел, стало быть и шатров у них с собой нету, — рассудительно отвечает десятник, жестом призывая собрание к молчанию. — Да и зачем ему шатер, если он в городе где полным-полно домов, выбирай какой побольше и ночуй на здоровье. Хотя какое ему здоровье псу блохатому, сип ему в гниющую глотку!
Десятник еще с полминуты сеет вокруг себя изощренные ругательства, а потом вдруг затыкается, втыкает в меня взгляд полный трепетного любопытства.
— Зачем спросил?
— А какой дом здесь самый большой? Чтоб народу разместить поболее да пожрать сготовить и выпить сгоношить?
— Будто сам не знаешь? Корчма конечно! Но я и сейчас не понимаю зачем тебе это.
