На большие праздники религиозно–светского содержания в хоромах смоленских бояр обычно устраивались, выражаясь современным языком, молодёжные тусовки. На них присутствовали незамужние девицы и холостые парни. Девушки пряли, переговаривались с парнями, пели песни сами или приглашали песняров с гуслярами, смотрели выступления скоморохов, слушали сказителей, в общем, развлекались, как могли. Обычно мне эти мероприятия удавалось игнорировать. Социализировался я в местном высшем обществе путём организации и участия в чуть ли не ежедневно устраиваемых футбольно–регбийных спортивных турнирах. Здесь я мог вволю пообщаться с боярскими отпрысками и детьми дружинников, подмечая заодно перспективные кадры.
Я и сейчас на этих рождественских тусовках и не думал как–то участвовать, но Изяслав Мстиславич был неумолим.
– Что же ты сыне, всё токмо с парнями играешь, да с кузнецами забавляешься? – схохмил Изяслав Мстиславич. –Сказывали мне, по–секрету, что дочери бояр вельми хотят на тебя глянуть, да себя показать. Сегодня будут посиделки у вдовей боярыне Иантины, сходишь туда!
– Но отец …, – я попытался заканючить, но был прерван.
– Сходишь, тебе сказано!
Продолжать спор было бессмысленно. Конечно, я бы мог упереться рогом и наотрез отказаться, и князь был бы вынужден пойти у меня на поводу. Но зачем, спрашивается, на ровном месте обострять ситуацию? Я давно придерживался правила, что лучше уступать во многих малых делах, нежели один раз уступить в одном большом и глобальном.
У зимних праздников здесь была своя специфика. Новый год вообще наступал только первого марта, Рождество Христово отмечалось лишь на торжественных церковных литургиях, редко в кругу семьи. Главными, можно сказать общенародными зимними праздниками, были коляда и святки. С их наступлением оживлялся весь занесённый снегом и заваленный сугробами город. Коляда была больше праздником для взрослых и для детей. Дети днём, сбившись в группы, бегали от двора ко двору и весело колядовали. Взрослые же, отмечали праздник вечером неизменно шумными пирами. Святки представляли, главным образом, развлечение для молодежи обоего пола. В святки традиционно устраивались вечеринки, или посиделки, служившие для забавы и знакомства молодых людей друг с другом. Вот на подобное мероприятие и меня сговорили сходить.
Несмотря на трескучие крещенские морозы, в боярских хоромах собралось много девушек знатных родов. С наступлением ранних зимних сумерек запирались ворота усадьбы и никого из лиц мужского пола временно не впускали внутрь. Когда я подъехал вместе со своими дворянами – Лютом и Нерадом к месту рандеву, то у закрытых ставен двора уже успела собраться большая толпа страждущих молодых людей. Они меня поприветствовали, но без особого энтузиазма. Дело в том, что юные Казановы просто сгорали от нетерпения и жгучего желания попасть «в святая святых», потому их внимание было обращено только на заветную калитку.
– Я не понял, нахрена вы меня сюда зазвали смотреть на закрытые ворота? – обратился я к Нераду.
Морозиться и дальше у ворот что–то меня совсем не вдохновляло.
– Что ты, Владимир Изяславич! – вытаращил глаза дворянин. – Это просто такой обычай заведен! Прежде приходят девушки, рассаживаются в гриднице, а потом уж молодцев запускают.
Тут раздался скрип отворяемых ворот. Присутствующие посторонились, пропуская моего коня. Первым же я и попал в гридницу, где меня встречала хозяйка бальзаковского возраста.
Я зашёл, перекрестился на освещаемую свечами икону в красном уголке. Язык меня дёрнул поздороваться с боярыней на армейский лад.
– Здравия желаю тов… эээ … боярыня Иантина, – уж слишком женщина строго выглядела!
Боярыня, узнав княжича, сразу смягчилась и с хитрой улыбкой поприветствовала меня в ответ. Подошедшие слуги сняли с моих плеч верхнюю одежду. Я огляделся вокруг. Гридница освещалась светильниками. С левой стороны гридницы на длинных скамьях, выстроенных в три ряда, сидели девушки, с интересом уставившиеся на меня. Скамьи были расставлены так, чтобы каждый ряд был выше другого и девушки могли видеть противоположный ряд мужских лавок. Рядом с женскими лавками стояли прялки с прикрепленною к ним куделью. С правой стороны гридницы были скамьи для мужчин, поставленные в том же порядке. Светильника освещали лавки занимаемые девушками, и ещё несколько были установлены с торцов мужских лавок, сейчас начавших быстро заполняться. Только центральная часть гридницы оставалась свободной.
Следующим зашёл Лют.
– Челом вам бью, боярыня, и вам также, красны–девицы!
Девушки, ещё с момента моего прихода, затянули какую–то невнятную песню. При этом часть девушек, что сидели у прялок принялись прясть, другие принесли с собой разные рукоделья и тоже углубились в работу. « – Да, весело тут!» – подумалось мне, от чего стало пробивать на ха–ха.
Я уселся на первой скамье в самом центре. Гости появлялись один за другим. Каждый из них кланялся хозяйке вечера, девушкам, благодарил за честь и занимал свое место.
