Я удержался от того, чтобы проявить невежливость и протереть свои зенки. Удержался. Сморгнуть сморгнул, но протирать и трясти головой не стал. А ещё через секунду, уже и успокоился. Для этого потребовалось только составить себе небольшой труд подумать. И вспомнить, кто же такая Катерина, и чему она меня все эти месяцы учила. Ведь она же — Ведьма Воды! И учила она меня полному клеточному контролю собственного тела. А что труднее: воссоздать из кровавой лужи оторванную голову или слегка поменять себе форму носа, глаз, ушей, овал лица, рост, телосложение, цвет волос… Хм. Если так подумать, то ответ на вопрос становится уже и не так очевиден. Ведь произвести все эти разрозненные изменения так, чтобы результат получился гармоничным, красивым и не вызывал у зрителя чувства диссонанса или эффекта «зловещей долины», надо очень-очень постараться. Не уверен, что у меня самого получится с первого раза… Вот «скопировать» чью-то внешность — пожалуй, может и получиться, а создать свою собственную…
Я так ушёл в эти свои мысли, что даже частично прослушал то, что эти двое друг другу говорили. Но это и не удивительно — я всегда был человеком увлекающимся и немного рассеянным.
— … как это не виноват? Как это «не знал»? Ко мне в страну прибыл настолько серьёзный и значимый Гость! Более того: уже больше месяца находится здесь, а мне до сих пор об этом не сообщили. Это преступная некомпетентность!
— В мире осталось не так уж и много тех, кто, вообще, знает обо мне, Дарий, — пожала плечами Катерина, разрывая тактильный контакт между их пальцами и опуская свои руки. — Ещё меньше тех, кто знает в лицо. А, если по каждой мелкой провинности вешать подчинённых, то они довольно быстро закончатся.
— Ну уж не утрируй, Катя, — чуть поморщился Дарий. — Мы живём не в позапрошлом веке — такого бешенного недостатка в людях нет. А без показательной жестокости правителя, народ расхолаживается и наглеет.
— Тебе видней, как со своими подданными обращаться, — снова пожала плечами Катерина. Довольно равнодушно, кстати, учитывая предмет разговора.
— Но я не ожидал твоего визита, — отошёл назад и снова опустился на свой ковёр Шах. Только ложиться на подушки не стал, остался сидеть. А ещё повёл рукой, указывая на такие же ковры с подушками, лежащие в стороне от него, так, что образовывали почти правильный почти равносторонний треугольник. Почти — место Шаха даже геометрически в этой фигуре выделялось, оно главенствовало. Ненавязчиво, но, кто тут хозяин, а кто гости, понятно было интуитивно, без дополнительных озвучиваний или обозначений.
Катерина молчаливому приглашению последовала — опустилась на один из ковров. Я, переведя её взгляд, мне брошенный, как разрешение или совет последовать её примеру, тоже. В результате, Шах оказался напротив меня, а Катерина… слева. Она, кстати, и всё дорогу через сад тоже держалась слева от меня. Слева и ровно на полшага позади. Подчёркивая… что я… главный? Хм.
— Ты пригласил на беседу Юрия, он попросил меня сопроводить его. Я послушалась, — легко ответила женщина. — Я здесь только его волей.
— Во-от как, — протянул Дарий. — Это… несколько… меняет ситуацию… хоть и не полностью… — он перевёл на меня свой взгляд, с видимым трудом оторвав его от Катерины. — Юрий Петрович, правильно?
— Всё правильно, Ваше… Великолепие, — решил добавить я то «титулование», которое ранее услышал от Гвардейского «подпола». Ответил без подобострастия, с достоинством, но с лёгким уважительным поклоном. Тот поморщился.
— «Величества» будет достаточно, — поправил меня Шах. — Юра… могу я тебя так называть? На правах старшего по возрасту?
— Можете, — произнёс я, превратившись в сплошной комок подозрительности. Слишком уж… стелился целый Шахиншаш, Шах над Шахами, Царь Царей. Не с проста. Явно, не с проста. И подозрительность не была скрыта, она вполне явственно окрасила мой голос, которым я произнёс это недлинное слово.
— Юра… — снова заговорил Дарий, вернувшись к тому, на чём остановился. — Как тебе Персия?
— Ну, я довольно мало, что успел увидеть, — осторожно ответил ему я. — Только канал, да Сузы…
— А Парс? — уточнил он.
— Здесь, в столице я не имел возможности толком осмотреться — съёмки. Очень плотный график.
— Это легко поправимо, — мягко улыбнулся Шахиншах. — Ведь, насколько я знаю, съёмки закончены? Такой безумной спешки больше нет.
— Съёмки закончены, — не мог не согласиться с ним я. — Однако, канал… пауза в строительстве не будет вечной. Мой «отгул» заканчивается…
