Сегодня Младка особенно "в ударе". Видимо мадмуазель уже привыкла после вчерашнего, поняла, что здесь не так и страшно. Пляшет и поёт девчонка так, что время от времени во дворе прекращается стук учебного оружия. Парни прислушиваются и просят Еремку не закрывать двери, чтоб лучше доносилось каждое слово. Мне даже послышался шёпот: "Неужто сие наю кикимора?"
Подружка, наверное, тоже слышит. Интересно, она обижается на это прозвище или привыкла с детства? И ведь спросить неудобно. Надо предупредить мужиков, чтоб как-нибудь по-другому её называли.
А барышня просто околдовывает голосом. Когда напевает весёлые песенки, сапоги сами в такт притоптывают даже у сидящих гостей. Когда мелодия грустная, зрители отворачиваются, втихарца трут пальцами глаза, мол соринка попала. Этак супостаты не скоро опьянеют. Чтож нам теперь до утра перед ними выкаблучиваться? У меня уже и ноги болят.
— Сделай так, чтоб они выпили и уснули. — После очередного выступления шепнул я певунье.
Красотка задумалась на мгновение и затянула что-то застольное со здравницами. Руки парламентёров и Афона сами потянулись к ковшам. Даже нам с Еремкой захотелось, и мы переглянулись, глотая слюни. (мол может ладно, хлебнем по глоточку разочек?) Но тут милашка затянула колыбельную. Не как у нас: "Спят усталые игрушки…". Это было что-то торжественное, но успокаивающее. Старинные слова были почти непонятны, но создалось ощущение, будто сама земля приглашает лечь ей на грудь и отдохнуть. Когда стряпуха потянула меня из избушки, прикорнувшего Еремку мы тоже будить не стали. Пацан умаялся за эти дни, но он ведь трезвый, проснётся если что. Честно говоря, я не удивился бы, если бы и во дворе, и за стенами крепости все уснули, но нет, там жизнь продолжалась как обычно. Мои дружинники тренировались. За околицей скучали и ждали непрошенные гости. Значит рыжая не колдунья. Просто мужички опять перепились.
А вскоре я оказался в двадцатом веке. Всё произошло обыденно, до неприличности. Организму приспичило туда, куда ходят в одиночестве, а когда вышел, оказался в своём родном Гороховце чуть ли не посередине монастыря. Оглянулся, а сзади дверь общественного туалета почти такого же как в том мире. Я немедленно кинулся назад, но всё, как говориться: "Поезд ушёл!". Обратного отправления придётся дожидаться. Хорошо, что сумрак и никого поблизости, а то как бы люди реагировали, на метания незнакомого человека туда-сюда в таком специфическом заведении? Могли бы решить, что именно этот парнишка в странном наряде расписал стены непотребными надписями. Неподалёку в роще играла музыка. Видимо опять выходной и танцы. Вздохнув, я поплёлся к бабушке. Сегодня уже не до танцулек. Ноги как говориться гудят. За два дня наплясался на месяц вперёд.
Впрочем, долго переживать не получилось, по пути успокоился. Поразмыслив, вспомнив предыдущие периоды жизни в обоих мирах, показалось, что удалось вычислить закономерность. Сколько примерно времени нахожусь там, столько же теперь существовать в двадцатом веке. Наверное, это непреложный закон. Надо не ныть, а продумать и провести здесь время подростка с максимальной эффективностью, чтоб в своём княжестве во взрослой жизни принести больше пользы для всех и для себя в том числе.
Я вовсе не считаю себя особенным альтруистом, прекрасно осознаю, что желаю быть лично счастливым, а не только стараться для кого-то. Единственно мне не хочется строить своё благополучие на несчастьях окружающих. Пусть всем будет хорошо, хоть так, конечно и не бывает. По крайней мере можно и надо пытаться к этому стремиться.
От бабушки я с удивлением узнал, что оказывается здесь та же самая суббота с танцами и её любимый внук не пропадал ни дня.
— Возможно даже вернулся в ту же минуту, но только немного в другом месте, — Пробормотал я, вспоминая примерное время.
Стройная теория рассыпалась, как доминошная пирамидка. Ведь в том веке прошлый раз пришлось отсутствовать больше двадцати дней.
С утра бабушка традиционно накормила любимой выпечкой. Блины были с пылу, с жару, пышными в дырочку и толстыми, насквозь пропитанными сливочным маслом. Ещё свежее молоко и варенье на столе. Что ещё нужно? И тут стало понятно, чего не хватает: Младкиного "отворяй! жувай" и чтоб кормила непременно своими ручками и наевшись, я бы уже не забыл, облизал каждый пальчик на её нежных ладошках. "Никто кроме моей рыжей хозяюшки так не умеет во всём свете!" — Подумалось вдруг и захотелось вернуться в тот мир как можно раньше.
Бабушка увидела, что внучок задумчиво вертит в руках простую деревянную ложку и хихикнула, мол не варенье ли собрался черпать этим половником? Я с удивлением разглядел столовый предмет. Судя по рисунку вырезал Борщ, а заботливый Еремка наверняка подсунул в карман. Интересная ситуация. Когда вещь не нужна, она постоянно маячит перед носом и даже сама непонятно как попадает в руки. Будто кто-то специально напоминает о том мире, мол не волнуйся, это был не мираж. Впрочем, пора сомнений уже давно прошла.
