Самому надо взобраться на стену, пробежаться по кругу, проверив несение службы часовыми, убедиться, что войско вокруг крепости пока ведёт себя спокойно. На пол пути опять отловила кормилица с котелком. Пришлось идти в палатку на трапезу, а то у неё не заржавеет запихивать правителю кашу в рот у всех на виду. Милашка в этом принципиальная, как бабушка, не отстанет, пока не поем. Потом мы пол дня с дружиной тренировались, а гости по очереди то просыпались, то опять засыпали.
На следующее утро снаружи потребовали показать парламентёров. Противника можно понять. Вдруг мы их представителей давно закопали? На стену смогли подняться только двое из пятерых. Афон поддерживал их чтоб стояли на ногах. Сам он оказался одет в один из плащей на голое тело и меховую шапку своих собутыльников, видимо всё же выигранные в неравной борьбе. Троица что-то весело горланила на непонятном наречии, приплясывала или шаталась на ветру и махала сверху руками.
На другой день пьяницы потребовали баб. Им видите ли надоели однообразные развлечения, и без прекрасных дев они пить больше отказываются!
— И где их взять? — Рассуждали мы с Еремкой пригорюнившись, сидя на брёвнышке у моего шалаша. — Никакая в здравом уме не пойдёт в вертеп, разве рабыня по приказу, но таких у нас нет. К тому же, чтоб найти даже своих надо рыскать по лесу, ведь распустили всех, велев спрятаться.
— Ано ежели кикимора. — Прошептал мальчишка, стрельнув глазами на моё новое жилище.
— Ты что, все сразу разбегутся, как только увидят хотя… можно сделать, чтоб не разглядели. Лицо загородим каким-нибудь покровом.
Вспомнилось, как прикрывают здесь невесту. Это не прозрачная фата двадцатого века. Сквозь занавес рыжая сама много не разглядит. Глядишь и не испугается так сильно. Осталось уговорить подопечную.
— Послушай, Младушка-ладушка, спляши-ка ты и спой перед добрыми молодцами. Ты же одна у нас осталась красавица. — "Сразу пошёл я с главных козырей".
Женщины, да и мужчины падки на лесть. Всем приятно, когда восхваляют. Дамочки конечно больше охотливы. Не зря говорят, что они любят ушами.
Девушка сразу растаяла, сдалась. Вспомнилось, что слишком редко с ней так ласково разговаривают. Кроме меня, пожалуй, никто, да и я не часто. Хозяюшка конечно бормотала, что всенепременно спужается, и пришлось заверить мол буду рядом держать за руку, не позволяя никому её обидеть.
И ведь так почти пол дня продержал маленькую ладошку, пока мадмуазель заливалась птичкой. Да не просто стоял, а приплясывал рядом, изображая ансамбль песни и пляски. Совесть не позволила безучастно наблюдать, как барышня, вцепившись в мою руку побелевшими от напряжения пальчиками, притоптывала ножками. Пришлось подпрыгивать с ней в такт. И откуда подружка только взяла обувь, да ещё с каблучками? Обычно босиком ходила, как и большинство местных баб с ребятишками.
Как ни странно, зрители были в восторге, просили потешить паки, (на бис, как сказали бы у нас), отсыпали даже монет. В отличие от Борща-скупердяя, красотка сразу отдала заработанное мне. Придётся купить ей какой-нибудь подарок. Всё ж-таки она молодец, когда такая. Башмачки удалось потом рассмотреть. Оказалось, что они на деревянной подмётке, потому так звонко и цокали по полу. Старик смастерил видимо ещё тогда давно по её просьбе. Сверху мягкая кожа со шнурками. Приклеено рыбьим клеем. Просто и надёжно, как всё, что здесь делают своими руками.
Очередным утром я проснулся от ощущения, что чего-то не хватает. Никто не пыхтит, не сопит, не толкается, не ворочается. Провёл ладонью рядом, а там под соседней шкурой непривычно пусто. Отчего-то сразу стало неуютно. Как быстро организм оказываюсь привыкает к мелким неприятностям и считает их за удобства. Выскочил из палатки, а стряпуха стоит неподалёку и шепчется с Еремкой, словно Гюльчатай с Петрухой из фильма. В душе нехорошо похолодело. О чём это они секретничают? Почему без меня?
— Княжиче! — Обернувшись вскрикнула милашка и подбежала, прильнула.
Льдинка в душе сразу растаяла, как будто и правда не к месту появившийся кусочек льда посреди летней жары. Чего это я? У неё и лицо было закрыто вчерашним покровом. Если этот ангелочек кому-то полностью доверяет, то не боится, смотрит открыто, как на меня сейчас. И какие у неё глазки оказывается красивые! Голубенькие-преголубенькие, большие-пребольшие, а реснички рыжие, просто золотые и одна к одной как у куклы, но также не бывает!
— Княжиче! — Теперь уже мальчишка пытается отвлечь меня, обратить на себя внимание.
Ну разве не видно, как командир сейчас занят? Мог бы подождать, прийти попозже, через часок, лучше через день или через год. Интересно, года бы мне хватило, чтоб вот так просто настояться, "насмотреться досыта", — как говориться?
Наконец глазки разрешают мне отвлечься от них и прячутся под фатой. Фата! Как символично звучит! Лучше, пожалуй, так называть этот покров.
— Княжиче! — Повторяет парнишка в очередной раз.
— Вообще то меня даже суздальцы величали князем!
