Я в ответ предложил спуститься к моей крепости и прикупить у воеводы плав средств, сколько им ещё потребно. На счёт городецкого торга обещал подумать. Смущала перспектива вместо трёх-четырёх дней до Владимира или пяти-шести до Суздаля, плыть в Городец не меньше двух недель, да и ещё волочь корабли по суше целый день из Тезы в Волгу. Город тот оказывается на матушке-Волге, всего в пятнадцати-двадцати верстах выше цитадели Обран Ош, о которой не раз уже приходилось слышать. Намного короче туда от моей твердыни через Оку, даже ближе, чем до Владимира, но как раз запирает устье Оки пресловутая булгарская-эрзянская крепость. Налог они взымают непомерный за проезд, а порой и пропадают там проезжие купцы. "Всё, первый буду точить зубы против булгар с их селениями", — решил я. Хотя нет, второй. Первые всё же Стародубские.
Когда пацаны во дворе особенно расшумелись, мы с князем вышли на них посмотреть. Оказалось, под присмотром Мишкиного седого воспитателя, мальчишки устроили настоящее сражение, правда учебным, деревянным оружием. Их даже нарядили в прочные стёганые курточки до колен и толстые шапки наподобие будёновок. Лёгкими деревянными мечами парнишки безжалостно колотили друг друга, правда не причиняя повреждений. Даже боли, наверное, не чувствовали, если не попадали по незащищённым ладоням, голеням и лицам конечно. Княжича обучали уже несколько лет. Это сразу было видно. Он гораздо лучше пускал стрелы и фехтовал, но наш удалец брал напором.
— Ура! — И вперёд, не обращая внимания на встречные удары и уколы, главное самому поскорее достать, поразить противника.
Дед-наставник не знал, как и рассудить. С одной стороны, Герку несомненно "убивали", но с другой стороны, он сам успевал наносить "смертельные повреждения". Нам с Иваном тоже захотелось вмешаться, объяснить подросткам некоторые тонкости, но вскоре стало понятно, что бестолку, всё-равно не слушаются. Когда повзрослеют, сами поймут через боль. Пока что причинять телесные страдания учитель не хотел, чтоб не испугать детишек раньше времени, не отвратить от благого дела.
Тем временем в тереме послышалось хоровое женское пение. Возвратившись мы застали княгиню в окружении служанок за работой. Каждая пряла свою кудель и напевала. Юная княжна и моя стряпуха тоже не отставали. Кто бы мог подумать, что знатная тётенька что-то умеет делать своими руками и приучает к труду высокородную дочку! Хотя с другой стороны чем-то они должна заниматься, чтоб не скучать? Телевизора и книг в этом мире нет. Гулять женщин, особенно богатых, знаменитых отпускают тоже очень редко, а без присмотра небось никогда, слишком опасно. Божена тому пример. Вот и остаётся дамочкам рукодельничать, руководить хозяйством и слугами.
Завидев меня, блестя глазками подскочила Младка и проворковала на ушко, что такоже жаждет прялку и кросны.
— Какие ещё кроссы? Ты куда бегать собралась?
Безотлагательно новые знакомые отвели в одну из горниц, где показали деревянную конструкцию с натянутыми нитями и начатым куском ткани.
— Ба, да это ткацкий станок!
— Сие кросны. — Интеллигентно уточнила княгиня.
— Ну кросны так кросны, купим. — Обрадовал я хозяюшку. — Это же для дела. Будет заменять нам лёгкую промышленность. А то пока что только тяжёлая развивается во главе с Вторушей, да сельское хозяйство.
На ночь, как не пытались оставить нас в тереме, удалось вырваться к своим на берег. А то известно заранее, как поступают эти чопорные мамаши. Герку сейчас уложат в детской с Мишкой, Младу в светлице с княжной, меня вообще отдельно. А вдруг опять что-нибудь случится? Знаю я себя, в самый неподходящий момент это обычно происходит. Исчезну и подумают соседи князья бог знает что нехорошее!
Перед тёплым расставанием нам посоветовали завтра пораньше встать, не жалеть гребцов, тогда успеем к ночи в село Рождественское. Мол сам великий князь Андрей так его переименовал, в честь своего счастливого спасения как-то зимой под рождество. Другого более приличного места для стоянки по пути на Владимир нам не найти.
Новый день начался хмурым, ветреным и прохладным. Всё могло закончиться дождём. Мы с Младкой и Геркой заранее ёжились и дрожали от сырости, пока стряпуха не вспомнила и не достала из своих тряпок охабень, а попросту широкий плащ с капюшоном, под которым получилось укрыться всем троим. Зато гребцам было намного комфортнее, чем в жару. Они даже сами затянули песни, не дожидаясь голосистой спутницы.
— Э-эх ухнем, э-эх ухнем, е-ещё ра-азик, е-ещё раз…
Такой эта песня показалась родной, знакомой сначала, что заставила поразиться, но дальше пошли какие-то другие слова, не те, что пело радио в двадцатом веке и стало грустно. Не сохраняются песни, изменяется смысл слов, фраз и в простой речи. Вся культура трансформируется и не всегда в лучшую сторону.
Герка достал что-то из кармана и начал перебирать, рассматривать.
— Что это у тебя? — Пригляделись мы с девчонкой.
Оказалась нитка жемчуга.
— Ты что ли стащил? — Спросил я трагическим шёпотом.
