Еремка за меч просил сто соболей, за кольчугу двести. Куниц в три раза больше, а белок, вообще немыслимое количество в двадцать раз больше. Как ни странно, покупатели торговались, пытались сбить цену, но не уходили. Может быть так сильно нужны брони и оружие или мне чего-то не понять? По грубым подсчётам советник завысил стоимость более чем в два раза. Конечно нетрудно догадаться, что неискушённым лесным жителям, оторванным от цивилизации можно продать дороже, но не думалось, что настолько. Однако встревать в процесс торговли пока не стоит. Сам же поручил пареньку. Нельзя сразу обижать недоверием. Если у него не получиться, тогда подойду помогу, вмешаюсь. Пока же надо посоветоваться с другими.
Первым делом ноги сами понесли конечно к рыжей милашке. Привычка уже выработалась с красоткой советоваться в последнее время. У неё в женской головке иногда проскакивают оригинальные идеи, которые к нам мужикам вообще не приходят. Другой образ мышления, не стандартный подход к проблемам — это признак гениальности. Хозяюшка отмахнулась: "Аки сладит, тако и славно". Ну да не забылось ещё, как безмозглая транжира легко обменивала добытые правителем топор и котелок на наряды и еду. Баба и этим всё сказано!
Вторуша, стучавший молотом на походной наковальне, зачесал затылок, задумался, но толком тоже ничего не сказал. С одной стороны, обманывать мол нехорошо, с другой стороны все купцы так и живут, ищут где дешевле купить и дороже продать.
Кашевар услышавший о моих раздумьях обрадовал, что паренёк дескать всё правильно делает, только внушительного вида и уверенности ему не хватает, слишком он молод. Незамедлительно вспомнилось, как мы собирались как раз этого мужика сажать за прилавок для солидности и чтоб глотку драл.
— Иди-ка, дорогой, помоги человеку. Ты князем уже был, теперь купцом поработай.
Поплевав на руки, взъерошив бороду, заранее нахмурив брови, дружинник сделался ещё страшнее и вразвалочку с важным видом направился к торгующимся. Вскоре в поддержку тенору Еремки раздался его густой бас. При новом продавце лесовики сразу убавили децибелы. Их глоткам нашёлся достойный конкурент, да и габаритами наш богатырь превосходил почти каждого. Тем не менее торг длился почти до темна. Охотники перебирали, примеряли оружие и доспехи, придираясь ко всякой зазубрине, любому ржавому пятнышку. Наши не остались в долгу: внимательно осматривали каждую шкурку и раскладывали их по сортам от высшего до низшего в зависимости от качества меха, выделки, цвета и многих других недоступных для меня тонкостей.
Оценив помощь Афона, Еремка вскоре позвал и других самых опытных в этом деле товарищей. В результате меха разбирала чуть ли не вся дружина. Никто не хотел сказаться плохим знатоком. Каждый ежегодно зимой отправлялся на пушной промысел. Караульные поглядывали на эту забаву (по их мнению) с завистью. Их можно понять, однообразная жизнь вдали от семей наскучила, хотелось хотя бы погорланить вволю. Когда сошлись за меч по сто шестьдесят кун, за полный доспех четыреста кун послали за согласием и утверждением. Мне оставалось пожать плечами: Договорились, значит молодцы. Чем выгоднее, тем лучше для всех нас. Получив двадцать комплектов, новые знакомые почти в темноте скрылись в лесу. Доверяй, не доверяй, но так им показалось надёжнее. У нас осталось десять битком набитых шкурками кожаных мешков. И чего тогда ругались-торговались? Всё богатство ведь оставили, как видимо и планировали. Наверное, всё же такие в этом мире развлечения.
"Что будет, когда и остальное железо поменяем на шкурки?! Хватит ли места в лодках?" — Вдруг ужаснулся я. Хорошо ещё, что кроме куницы было почти треть более дорогих чёрных соболей и белых горностаев. От белки в будущем придётся категорически отказываться или сразу же менять на что-то другое, более компактное. Хотя с другой стороны, мелкая разменная монета тоже нужна. Дружинники безотлагательно потребовали свою долю за доспехи, и дешёвые шкурки пригодились как нельзя кстати. Товарищам они оказались удобнее, чтобы расходовать не всё сразу, а частями. Мешки с княжескими мехами в результате прекрасно запихнулись в лодки под сидения. Ну вот, напрасно оказывается переживал.
Когда имущество делили, увязывали, укладывали, в мою сторону постоянно подозрительно принюхивались. Наконец Еремка не выдержал и прошептал на ухо, дескать чито за воня зла от княжича тако смердит?
— По трясине двое суток лазили. — Отмахнулся я, мол подумаешь, какие нежные, однако посмотрев внимательно на кожу в тёмных разводах, всё же решил ополоснуться и поманил девчат, устроившихся уже в палатке на ночь.
— Эй, грязнули болотные, вылезайте! Надо вас ещё раз отстирать, а то нас из лагеря выселяют!
Под моим суровым взглядом подопечные неохотно вылезли, но потом с трудом удалось их выгнать из тёплой, согревшийся за день речки. Плескались и пищали они действительно будто две русалочки маленькая и постарше.
