Из-под лезвия вытекла алая капля. Не желая больше дразнить судьбу, пришлось отступить и словно роботу на негнущихся деревянных ногах залез на полок. Отвернувшись к стене, я попробовал расслабить организм, отключится и ничего не чувствовать, как тогда в первый раз, когда уснул в бане. Наверное, эгоист внутри меня сильно обиделся и решил больше о прелестнице не думать, вычеркнуть из своей жизни подружку, готовую убить приятеля, ради своих принципов. Мы подростки в переходном возрасте, говорят, очень эмоциональны. Каждый желает понимать только себя, свои чувства. К другим относимся чаще всего потребительски. Мне не хотелось в данный момент принимать её желания, идеалы и ценности.
Барышня хлестала веником, тёрла глиной и щёлоком, мяла руками. Потом опять веником, глиной и руками. Казалось перед ней поставили цель вылепить из этой смеси нового человека и трудяга усердствовала изо всех сил. Конечно, внучка не напускала столько пара, как дед, мадмуазель его тоже не переносила в таких количествах, не била так сильно веником, сил не хватало, но хозяюшка старалась. Постепенно напряжение внутри стало отпускать. Сумасшедшие мысли начали успокаиваться. Кровь потекла куда положено. Голова принялась соображать спокойно.
— Остыл, княжиче? — Спросила банщица, когда устала.
— Замёрз, — подумав съязвил я, всё ещё глядя в стенку, — но передом всё-равно не повернусь, не надейся.
Девчонка закатилась от смеха, от души со звоном приложила ладошкой по моей попе и стала выплёскивать мне на спину один за другим целые потоки то почти кипятка, то ледяной воды, казалось, прямо со снегом. Заорав, я свалился на пол и поймал бестию за талию. Тут уж негодница получила таких ответных шлепков по своей голой заднице, что ладонь заболела. Божена визжала, извивалась, вырывалась и наконец убежала. Догонять не было смысла. Не побегу же как она голым через двор, к тому же ей, наверное, хватит. Когда не спеша одевшись, я зашёл в землянку, дед прихрапывал. Притихшая хозяюшка, спрятавшись с головой под покрывало, лежала на полатях на животе. Мне стало жалко бедняжку и немного стыдно за несдержанность. Тревожили сомнения не перестарался ли, не отбил ли милашке что-нибудь ненароком?
— Как ты? — Прошептал ей на ушко.
— Ничто. Обаче передом поворотиться ны горазда. Шибко зад хворый. — Усмехнулась она не оборачиваясь.
"Ничего, до свадьбы заживёт, а в другой раз подруга подумает, прежде чем над человеком изгаляться", — промелькнуло в голове. Обида прошла. Эгоизм спрятался, почувствовав себя отомщённым.
Утром меня не разбудили и получилось проспать дольше обычного. Завтрак на столе оказался остывшим и показался совсем пресным, невкусным, словно стряпуха специально его испортила. В крынке с молоком плавала лягушка. Ну это вообще никуда не годиться, явная диверсия! Во дворе уже было тихо, видимо птицу и скотину давно выпроводили. Хозяин строгал что-то деревянное. Его внучка суетилась в подсобных помещениях, выгребая навоз, скопившийся за дни, пока работали в поле. На меня никто не обращал никакого внимания, словно выполнивший обещания жилец теперь больше не нужен. На душе стало тоскливо, будто бы чего-то не хватает. Всё-таки обижать женщин, даже заслуживших трёпку нехорошо. Захотелось помириться. Послонявшись по двору, собравшись с духом, я зашёл в хлев.
— Давай подсоблю.
— Ны княжье сие. — Небрежно пробормотала мадмуазель, даже не оглянувшись.
— Так я же байстрюк!
— Всё едино ны княжье.
— Почему ты меня не разбудила?
— Куды тобе поспешати?
Барышня вроде бы не сердилась, но разговаривала без охоты. Обычно болтает без остановки, а тут слова из неё хоть "клещами вытягивай!" Что-то не то, неправильно. Надо опять найти какую-нибудь работу, чтоб завтра был повод, разбудить меня. Без утреннего прикосновения нежных девичьих губ не хватало заряда бодрости. "Прям поцелуйная зависимость"! — Усмехнулся я глупым мыслям.
Хлопнула калитка и появился Еремка.
— Княжиче, мы есмь на рыбалку. Пойде с нами?
— Завтра с утра?! — Встрепенулась в душе надежда.
— Не — е, нынче сбираемся.
— Удят вроде на зорьке вечерней или утренней.
— Удить!! — Рассмеялся парнишка. — Мы есмь мрежу поставим, такоже с бреднем побродим.
— Рыбицы бо треба. — Выглянула заинтересовавшаяся Божена.
"Все девчонки любят рыбу, особенно солёную", — тут же вспомнилось мне. Появился повод снова наладить добрые отношения, и я с радостью согласился.
— Ну дык сбирайся шустрей, иже выступаем! — Прокричал мальчишка убегая.
Подпоясавшись старым кушаком, (пояс с бляхой дед так и "заиграл", прибрал до срока, как он выразился), перекинув седло через плечо, схватив в охапку всё своё учебное снаряжение, я побежал на луг, за конём. Верхом удалось быстро догнать пылящий по дороге к реке небольшой караван. Увидев всадника с щитом и рогатиной, мужики стали подшучивать.
— Ярый хоробр небось щуку колоть буде.
— Не — е, деля кукана сие припас, улов цеплять!
— Княжиче, под сию рогульку покамест рыбица ны подросла!
— Ано щитом небось раков черпать собралси?
— Нам, княжичам, так завещано. — Отшутился я. — Должен же кто-то вас тружеников оборонять.
