— Ничего, пока и деревянной можно. — Отмахнулся я, вспоминая куда вчера закинул самоделку, но товарищи сразу протянули пятнадцать своих черпачков.
— У мены двоица! — Показал запасливый Младен и вопрос решили.
К середине следующей недели все пни наконец убрали. Запланированные на этот год нивы перепахали и засеяли. Сроки работ были самые крайние, но вроде бы уложились. Поддавшись общему стремлению, даже мне захотел сходить поорать с сохой, но пришлось передумать. Божены же нет, чтоб вести нас с лошадкой. Сразу захотелось вскочить на скакуна, птицей промчаться по лесным дорожкам и тропинкам, прямо на коне ворваться во двор, увидеть её удивлённые, испуганные, но всё-равно счастливые глазки, схватить в охапку, прижать!…. Да, и в самом деле не княжье это — пахать, мысли дурные навевает чужих невест соблазнять. Моё дело тренироваться. Если появиться вдруг очередной Кречет, чтоб уже не я его, а он меня боялся.
После посевной бабы (матери, сёстры) принялись ездить на телегах с огромными бочками на реку. Набрав воды, дальше каждая гнала лошадку на свой огородец и целый день поливала рассаду вёдрами. Вычерпает и по другому кругу гонит кобылку. А по-другому никак. Прудов по близости пока что нет. Из колодца и родника не начерпаешь, да и студёная слишком ключевая водица. Это в жару только для питья подходяще.
Парни в это время хотели взяться, дальше расчищать, расширять свои участки, подготавливая к следующему сезону и пришлось останавливать рвение.
— Вы дружина или кто? Какое у вас главное дело? Землю и людей надо оборонять от неприятеля!
— Дык нету николи? — Хором удивилась моя команда.
— Сегодня нет, а завтра придут. Что мы сможем сделать в полтора десятка? Вы же забыли с какой стороны за меч браться! Деревья рубят, да пни корчуют пусть пленные. По четверо будете каждый день их караулить. Ещё один на башне по сторонам смотрит, а остальным со мной вместе рогатины ломать! Также думайте, кого в соседних деревнях в дружину сманить можно? Нам ещё человек сорок нужно на первое время.
Товарищи вздохнули, поворчали, но ослушаться не посмели. Опять зазвучал под стенами стук дерева об дерево. Железными мечами рубить я им пока позволял лишь пеньки, но дубинками упражнялись и сражались благодаря доспехам в полную силу, без боязни. Дедов рядом не было, приходилось мне теперь контролировать, присматривать, чтоб не покалечили друг друга от усердия. Впрочем, одной лишь тренировкой заняться так и не получилось. Через пару дней ребята сказали, что хотелось бы рыбки свежей. И деваться некуда, они правы, одним горохом сыт не будешь, а других запасов у нас почти нет. То, что мамки с собой надавали, слишком быстро заканчивается.
Во главе пяти человек я поплыл бродить по старицам. Остальным приказал: "Тренироваться!!" Ох по душе мне это дело с бреднем ходить! Не столько есть рыбу нравится, сколько азарт ловли, когда забредаешь по шею в полную неизвестность. В заводи водичка тихая, спокойная. Кажется, ничего там в глухом затоне нет и быть не может, но начинаешь выбираться на берег, а сеть вдруг начинает биться, плескаться, как бешеная. Там щуки размером с метровое полено, словно маленькие крокодилы. На них даже смотреть страшно, не только в руки брать. А ещё налимы, лещи… Весь вечер потом чистили и коптили. Вся округа пропахла рыбой. Хорошо, хоть занимались этим снаружи крепости. Даже особо наглые лисы сбежались полакомиться рыбными отходами. Парни их не трогали, подкармливали потрохами.
— Ужо обрастут к зимушке, тады и ага! — Подмигивали друг другу.
Ещё через пару дней устроили облаву на диких кабанов. Здесь их называют вепрями.
— Надобно сих тварей божьих проредить, дабы нивы наю ны потоптали, жито ны потравили. — Авторитетно заявил Ждан.
Он считался главным охотником в нашей компании.
— Свинина такоже надобна. — Добавил кто-то.
В этих необжитых пока местах дичи оказалась тьма-тьмущая! Теперь я стоял среди ловцов с рогатиной наперевес и в полной броне. "Вепрь тварь дюже пасная!" — просветили меня перед охотой, не всякого секача мол даже стая волков одолеть может. Спрячет он жирные окорока в колючих кустах, взмахнёт страшными клыками — РАЗ! и один хищник кровью истекает, РАЗ! и другой зверь загибается с распоротым брюхом. Подумают серые разбойники, пораскинут мозгами, сравнивая шансы, да и отступятся, сожрут своих невезучих собратьев.
