Кстати, почему это рыжая одна меня кормить осталась? В тот же миг вспомнились недавние рассуждения на счёт здешних девиц. Как её без присмотра со мной-мужиком оставили? А вдруг я маньяк! Не дай бог сейчас строгий папаша с претензиями заявится.
— Луша, Божена, тьфу, как тебя там, Млада, где твои родители: мама, тятя?
— А-а, нетути. Аз есм с тёткой живяха приживалкой бесприданной. — Легко ответила несчастная.
— Где же тётка?
— А-а, нетути ноне ни тёток, ни дядек.
— Убиты что-ли? И ты так легко об этом говоришь? Не плачешь?
— А-а, нетути и слёз, намедни усе выплакала.
— Как же ты одна со мной? Что люди подумают?
— А-а, неча тута думати. Полонённая аз есм. Всяк ведаеть, ны дева более.
— Ну да, досталось вам. — Пробормотал я смущённо.
Тема показалась очень щекотливой и неприятной со всех сторон. И Еремка — тот ещё ухарь, подсунул беззащитную бедолагу! За неё на сегодняшний день и слова сказать некому. Наверное, думают, от бабы теперь не убудет, мол какая разница от кого рожать, а князю удовольствие. Б-Р-Р, как это всё противно! Интересно сколько у меня в обозе таких молодушек незамужних, но опозоренных? Чтож с ними теперь делать? Не бросишь же. У них через срок животы вырастут, а после и малыши появятся! Что ли мне благотворительный дом матери и ребёнка для таких основать? "А попробуй-ка ты, князь, их всех замуж выдать за своих бывших уголовничков!" — забрела вдруг в голову шальная мысль. Надели несчастных дамочек скотиной, у тебя её теперь вдосталь и превратятся барышни из бесприданниц в завидных невест.
— А-а, мине ны досталося! — Сказала вдруг милашка хитро прищурившись.
— Чего тебе не досталось?
— А-а, ни чесо. Егда полезли вороги на баб, разохотившись, аз есм разухарилася, похотливы мужи и отворотилися, на оных перекинулися.
Млада вдруг состроила такую противную морду, что мгновенно превратилась в кикимору, каких поискать — не найдёшь, ещё и захихикала, страшнее Бабы Яги. Я не удержался и вздрогнул.
— Тебе только в театре выступать и гримироваться не надо.
— Чесо?
— Кого хош до смерти испугаешь, как минимум заикой сделаешь, говорю.
— Ага, един напужалси, мужескую силу потерял. — Кивнула мадмуазель довольной мордашкой.
Ещё и это. Да она ходячее оружие! Натуральная ведьма! И такую подсунули любимому князю будто специально. Я с испугом прислушался к своему организму. Нет, подобный диагноз так навскидку не определишь, только в первую брачную ночь. Захотелось сразу как-нибудь отстраниться, отдалиться от попутчицы, словно от прокаженной, будто от ходячего вируса. Может мне рядом с конём пешком побежать? А что, когда устану за кобылий хвост подержусь, как в прошлый раз. Он хоть и в навозе, всё же безопаснее.
Почувствовав моё настроение, барышня снова превратилась в красотку и глянув глазками пушистого, беззащитного котёнка, опять уютно устроилась на моей груди. "А может пронесёт?" — обречённо промелькнуло в голове. Я же ей ничего плохого не сделал. Слезать и бежать от такого ангелочка сразу расхотелось.
Через некоторое время лошадка догнала стада, на несколько километров растянувшиеся по грунтовой дороге. Безмятежный летний день, когда слышно каждого кузнечика, когда самые громкие звуки — это тихий топот копыт по густой траве, превратился какофонию блеяния, мычания, ржания и воплей людей-погонщиков, пытающихся перекричать своих подопечных животных. Впрочем, присматривали за скотиной все, кроме детей на телегах. Ещё и марево стояло как, наверное, в пыльную бурю.
Пробиться сквозь толкучку было невозможно и нам пришлось пристроиться в самом "хвосте", а потом посетила разумная мысль снова отстать, чтоб не задыхаться и не кашлять. Начав опять дышать чистым воздухом, девчоночка благополучно уснула, периодически ворочаясь на моей груди, на руках, как в кресле междугороднего автобуса. Понятно, что жёстко, неудобно, но ничего не поделаешь. Надо ждать конца маршрута.
Уже затемно, наверное, после полуночи, показались чёрные на фоне ночного неба стены нашей цитадели. Уставших коров и лошадей не менее утомившиеся погонщики погнали к Клязьме на водопой, а овец оставили пастись на опушке. Здесь и к воротам ближе, и в лес если что можно их спрятать. Очень уж отары медленно передвигаются. Боюсь не успеем их от реки угнать, когда мокшанцы будут возвращаться. Среди скотины приказал расположиться на ночлег и семьям освобождённых граждан. Пусть приглядывают, хоть одним глазком. Там небось и их животные имеется. Моим же дружинникам надо как следует выспаться и набраться сил. Неприятель теперь сразу поймёт, что мы обогатились, и кто знает, может и нам с ребятами придётся отбиваться.
