Останавливать кровь, перевязывать, вправлять кости умели почти все. Закипела работа. Стали искать среди сваленных на телегах вещей подходящие материалы, а не найдя, рвали нижние нательные юбки и рубахи. Тотчас пришло понимание, что именно для этих целей перед боем и переодеваются в чистую одежду. Мне повело одному из немногих. Доспех сберёг слабое тело. Всё же чешуя более скользкая, чем кольчуга. Колющие удары стрел и копий в основном идут вскользь, отскакивают рикошетом.
Не дождавшись жаренного мяса, незаметно для себя я уснул. Казалось почти сразу над ухом прозвучал нежный голосок: "Княжиче, обед ужо, снедать буде?"
— Наконец-то попалась, иди сюда Боженка!
Стремительно схватив подружку, я привлёк к себе.
— Ны Божена, вовсе Млада! — Запищала она отбиваясь.
— И правда не Божена. — Разглядел я, разлепляя глаза.
Вырвавшись, чуть в стороне стояла испуганная, растрёпанная, худенькая девчушка с каштановыми волосами. Пришлось её поспешно успокаивать, а то бедолага уже лицо ладонями закрыла, собираясь зареветь.
— Ой прости, да не пугайся, я не нарочно и больше не буду. Слово князя!
— И совсем ны спужалася. — Неожиданно опустив руки, та задрала курносый носик. — Пойде снедать, ино кулеш простынет. Дващи сказывать ны буду!
И пошла не оглядываясь, плавно покачивая бёдрами. Вот вроде разлохмаченная, чумазая, грязное платье висит, как монашеский балахон, а осанка и походка королевские, и сквозь многочисленные юбки всё-равно проступают волнующие мужской взгляд соблазнительные женственные черты. Ещё конечно ярким пятном на фоне старой, поблекшей одежды выделялась коса. По сравнению с остальными волосами, как у всех спрятанными под платком, длиннющая, толстая косища была ярко рыжая, выгоревшая под солнышком и сверкала словно золотая.
Это Еремка, наверное, постарался, подослал, паршивец будить меня самую привлекательную здесь молодку. Вон как подмигивает лихо пацан. Мол не растеряйся, ты же князь! А я бы рад ухлестнуть хоть сейчас. В двадцатом веке не отпустил бы от себя сразу, это точно, но здешние правила уже знаю. Девицу трогать нельзя, будь ты даже император. И родители её примутся защищать, и общественное мнение. Можно конечно против традиций и законов выступить, всё что захочешь взять, остальное потоптать, сопротивляющихся по темницам упрятать или по берёзам развесить, но тогда ты сатрап, тиран. Народ тебя будет не любить, а бояться. На меня же пока смотрят как на героя-освободителя. Кинжал в спину или яд в еду от окружающих не опасаюсь. Уснул — позаботились, под голову что-то мягкое подложили, покрывалом накрыли, не будили до самого предела, пока можно было. Нам же ещё в крепость возвращаться, да не просто верхом, а гнать впереди себя огромное стадо. Это всё-равно что, пешком не спеша.
Дружина оказалась уже в сёдлах. Большинство весёлые, довольные, прикидывают какой куш каждому достанется. Окровавленные повязки под штаны, под рубахи спрятали, дырки заштопали и выглядят так, что готовы хоть снова в бой. Но это конечно сильное преувеличение. Подлечиться ребятам придётся. Видел я, у некоторых раны очень серьёзные. Чудо, что вообще никто не погиб.
Освобождённые пленники — мужики, бабы, подростки тоже все на ногах. Малых детишек рассадили по телегам, остальные пойдут пешком. Кстати почему пешком? У нас сотня с лишним коней.
— Еремка!!
Уже привычно обращаться к мальчишке как к первому помощнику, заместителю, денщику, ко всем сразу. Приятель тоже привык и воспринимает не как обузу, а как честь. Он же командует потом от моего имени и чувствует себя большим начальником. Хлопчик мгновенно появился, словно из-под земли.
— Чесо прикажешь, княжиче?
Я поморщился. Обращение князь звучит солидней, но поправлять не буду. Пусть называют, как заслуживаю.
— Почему люди пешие, а кони с сёдлами пустуют? Нехай залазят и верхами едут. Чего им зазря ноги трудить? Небось вчера до мозолей стёрли.
— Добре, князь. — Поклонился парнишка и побежал, на бегу раздавая указания.
— Как? Он теперь сказал князь и поклонился в пояс? А первый раз лишь слегка кивнул! Это он меня что-ли воспитывает, поганец? А что ему в первый раз-то не понравилось? А-а! Все на ногах, а правитель один развалился как… Интересно, а с кем он старшего товарища сравнивал? С ленивым, толстым, наглым поросёнком? И нечего обзываться, разбудил бы пораньше или бы эту кралю подослал и всех делов. Неужели кто-то думает, что мы князья идеальные? Нам же невозможно раньше петухов вставать, позже всех ложиться и об каждом лично заботится. Ни у кого просто сил никаких не хватит на такой каждодневный подвиг! Надо предложить ему самому денёк-другой побыть самым главным, пусть помучается! Кстати, когда соберусь исчезать, на это намекну. Пусть думает, что "испарюсь" специально для него.
Пока ворчал, все расселись и оглянулись.
— Езжайте без меня! Попозже догоню!! — Замахал я руками.
