— Вот те раз! Остальных разве не надо? Адъютант, веди сюда Младу, найди ей помощников из тех баб, что теперь за дружинниками, коров доить, молоко пить, что не выпьете, творог, сыр делать, ну в общем вы лучше меня всё знаете.
Мальчишка поклонился и умчался. Ну что за люди? За своим присматривают, а не своё пусть пропадает. Прям как у нас в колхозах!
Целый день пришлось провести как белка в колесе. Много скота это оказалось не только богатство, ещё и полным-полно заботы. Молоко сливать некуда. Стали искать в телегах горшки, освобождённые мужики с бабами кричат: "Не трож, моё!" Опять надо договариваться, мол берём на время. Да у нас же глина под ногами, замешивай и лепи! Но нет, сидят бездельничают, на всё ждут указания.
Без шустрого помощника мне, наверное, и не справиться бы. Парнишка летал от меня туда-сюда, передавая команды, подсказывал, организовывал. В результате отделили ничейный (в смысле теперь уже наш скот) от того, что мужики признали своим, определили подростков в пастухи из новых дружинных семей, велели перегнать трофейных животных на лучшие места. Организовали остальных незанятых людей: кого посуду лепить, других корзины вязать, третьих лапти плести, ложки вырезать и т. д. Пусть пользу приносят в благодарность за освобождение. Не всё же им под телегами бока отлёживать. Вечером еле волочил ноги. Голова уже не соображала.
— Мама, я не хочу больше быть князем! Забери отсюда назад в беззаботное детство!!!
Зашел на ночь в дом, а там жарища! Оказалось, сушат горшки. Другой-то печи пока нет. То-то кузнецы спать на улице расположились шалаш себе поставили среди прочих. Пришлось выйти и мне на писки другой лежанки. Побродив по крепости, переступая через спящих соратников, место себе так и не нашёл. Все шалаши заняты. Не выгонять же подчинённых? А строить в темноте уже поздно. Даже спросить совета не у кого, разве у своей новой хозяюшки? Она так удобно свернулась клубочком в сенях, аж завидно. Однако на правителя, бродящего со свечкой, милашка взглянула, приоткрыв один глаз словно большой рыжий котёнок.
— Млад, а ты не знаешь где я сегодня спать буду?
— А-а волоки своя лавку сюды, здеся почивай.
И то верно. В сенях с открытой дверью вполне терпимо. Сейчас притащу и рядом поставлю. Ещё для одной кроватки место найдётся. В тесноте, да не в обиде. Главное, чтоб соседка не храпела.
— Руцами не лапать. — В полудрёме вырвалась изо рта любимая поговорка Божены.
Интересно, это для стряпухи или для себя? Нет, скорее для неё. Так получилось, что странная мадмуазель и князя слегка запугала.
Утро началось ужасно. Ни свет, ни заря, заголосили петухи. Прошлым утром видимо был таким уставшим, что не услышал. Сегодня же пернатые своим звонким кукареканьем со всех сторон просто "раздирали" слух. И почему их мокшанцы не съели в первую очередь? Старались, берегли, везли ведь к себе домой. Они, наверное, мазохисты! Ещё и недотёпа эта одевается, собирается, как клуша. То присядет именно на мою лавку, будто своей нет, то облокотится. Пришлось долго терпеть, пытаясь не просыпаться. Хотелось оторвать для сна ещё хоть пару прекрасных мгновений, но копуша не унималась.
— Ты ещё улягся на своего господина. — Не выдержав сдался я, выдавая что проснулся.
Через мгновение пришлось спихивать наглое создание. — Э-э! Куда полезла? Это же шутка. Что за люди, юмора не понимают!
А может нахалка тоже так созорничать хотела, пугануть меня с утра? Только рыжая наконец ушла, прихватив котелок, и сразу, будто дожидаясь этого момента заскочил Еремка.
— Княже, мордва возвертаются!
— Мордва или мокшанцы? — Приоткрыл я ресницы.
— Ано бес сих различить? Плывуть сверху.
— Когда будут у нас?
— К обеду, бають.
— Ну и чего командира дёргать? Подоите скотину и собирайте с лугов, начинайте перегонять.
— Ано куды перегонять-то?
— Ё-моё, как будто сами не можете догадаться! В крепость влезет?
— Наю влезеть, сторонняя навряд ли.
— Ну так скажи хлебопашцам пусть в леса прячутся.
— Дык энто, ны усех мужики-то, побили сих полма.
— А я те и сказываю, земледельцам передай! У кого в семьях мужиков не осталось, дружинники наши новые появились. Их семьи теперь наши, а своих как-нибудь впихнём за стены. В тесноте не в обиде.
— Ага. — Кивнул паренёк и исчез, хлопнув дверью.
Правителю-же видимо в самом деле пора подниматься. Хорош нежиться, солнышко скоро взойдёт. Еремка, конечно молодец, но тоже как говориться не двужильный и не семи пядей во лбу. Надо самому присмотреть, подумать обо всём и об обороне в первую очередь.
Не успел выскрести котелок, что стряпуха к завтраку доставила, (сама она к счастью ушла доить, над душой в этот раз не стояла) опять вбежал мой адъютант.
— Скачуть, княже! Мнозие сотни сверху скачуть! Ужо под стенами!
Тут уж ноги будто сами подскочили и помчались.
— Заводи коней и коров!!! Овец в лес гоните!!! — Заорал я во всю силу лёгких.
