День был словно назло, жаркий, от нагревающейся земли вверх поднималось марево, поэтому все мы нещадно потели из-за того, что надели доспехи поверх поддоспешников. Из нас всех более-менее нормально себя чувствовал только Санду, да и то потому что молдавский охотник был одет простенькую рубаху. Лук и ножи мы ему, кстати говоря, вернули еще вчера, когда поняли, что он ведет себя спокойно, и ни на кого бросаться не собирается.
– Долго еще? – спросил боярин Лука у молдаванина.
– Нет, – ответил Санду. – Совсем немного осталось, скоро уже доберемся. Рубленицу вот-вот видно станет.
– А харчевня у вас там есть? – подал голос из второго ряда Степан.
– Харчевня? – не понял молдавский охотник.
– Ну место, где сесть можно, выпить там, закусить. Чтобы пиво холодное подавали и крендельки горячие. Ну или другую закуску какую, чечевичная похлебка тоже пойдет.
– А, кришма, – наконец, догадался Санду. – Нет, нету. Откуда ей у нас быть, если гости торговые три раза в год приходят? Не считая, конечно, вас, наемников. Но и ваши обычно в деревне ничего не едят и не пьют, только вино покупают, да обратно в крепость свою уходят. Боятся костеглотов, наверное.
– Ты же только недавно ел, – повернулся я к Степану. – Что, уже опять захотел?
– То я кашу пшенную с сушеным мясом ел, – ответил новик. – Самое то, чтобы пузо набить, но удовольствия от нее никакого. А в харчевне еда для души, как и пиво. Да и кто ж в харчевню ходит, чтобы пузо набивать? Туда поговорить ходят, в кости перекинуться, кулаками помахать.
– Вы же больше недели на постоялом дворе провели, – заметил боярин Лука. – Неужели не насытились?
– А тут, знаешь, боярин, чем больше имеешь, тем больше хочется. К тому же потом две недели-то мы в дороге провели, по лесам и полям ночевали. Снова тянет к домашнему теплу и уюту.
– Вот, значит, в крепости и будешь домашнее тепло и уют наводить, – резко прервал его я и повернулся к Санду. – Ты мне лучше про деревню расскажи. Много у вас народа живет? Ну, домов в деревне много?
– С полтора десятка домов у нас, – ответил молдавский охотник. – А народа немногим меньше сотни. Полей вокруг засеяли много, сады посадили, виноградники, хорошо живем, я бы сказал.
– Сады? – заинтересовался я. – То есть вы давно тут живете, раз у вас еще и сады вырасти успели?
– Давно, – кивнул Санду. – Мой дед еще тут жил, он как раз сады и сажал.
– А, – я помедлил мгновение, думая, стоит ли спрашивать о таком, но все-таки решился. – Тут ведь война была не так давно, лет двадцать назад, ну ты сам знаешь ведь. Когда князь Кирилл приходил, чтобы Драгоша вашего за набег на Одессу покарать. Как не сожгли сады, поля не вытоптали?
– Кое-что сожгли и вытоптали, конечно, – пожал плечами молдавский охотник. – Но не все, тут ведь в окрестностях земли много. Да и не разорял князь тот просто так деревни, только Курешницу и сжег, за то, что людей его отравили. Нет, конечно, грабил, серебро выметал дочиста, товар, какой подороже, тоже брал, но ничего особо не портили.
Вот как, отцовские воины ничего особо не портили, а трупы его людей все равно в итоге из кургана повытаскивали, да в Днестр побросали. А такое можно сделать только из-за лютейшей ненависти, иначе никто захоронение ворошить не станет. Так что все-таки отцовы дружинники тут натворили?
Хотя… Курешница, как ее назвал Санду, близко была, как и еще несколько заброшенных деревень на той стороне. А если деревни близко расположены, значит кое-каким родством люди уже успели между собой повязаться. Так что это за родственников мстили люди, за тех, кого отцовы дружинники перебили.
Нет, никому нельзя знать здесь, что я – сын князя Кирилла. Вспыхнет старая ненависть так же быстро, как тряпица, маслом пропитанная, когда ее в костер засовываешь. А никак соберутся люди со всей округи, да на заставу нашу нападут?
– А разбойники не появляются в ваших землях? – спросил я. – Если живете вы хорошо, то, неужели, никто не пытался добро ваше у вас отобрать?
– Нечасто, но появлялись, конечно, – ответил молдавский охотник. – Но у нас почти три десятка мужиков в селе, их тех, что оружием помахать горазды. Из лука-однодеревки стрелять почти все умеют.
– Так ведь из лука-однодеревки доспех не возьмешь, – вступил в разговор боярин Лука. – Или у вас тут граненые наконечники делают?
– Да откуда у бандитов доспех? – удивился Санду. – Они сами в рубахах ходят, да с дубинами. Это вы привыкли, что у вас там, в Киеве, бандиты одеты едва ли не лучше, чем отряды наемников, а у нас тут все не так. Бедновато мы здесь живем все равно, мастеров-то нет. Всех, кто был, люди этого твоего князя Кирилла в рабство увели. Остались только те, кто на земле работал, кого в рабство тащить все равно смысла нет.
Значит, отец еще и холопов немало из этого похода привез, если всех мастеров с собой забрал? История об этом походе начинала обрастать подробностями, и я все чаще начинал думать о том, что надо бы потрясти боярина Луку. Вроде бы я его и расспрашивал, но ничего толком не услышал, только про сожженную деревню и курган он мне рассказал. А этого мало.
