Завернув по дороге в посад, и забрав из снятой комнаты все добро, мы оставили там Игната и втроем двинулись в город, так что мне пришлось скинуть куртку, воинский пояс, и натянуть на себя воняющий овцой тулуп. Ворота крепости естественно были закрыты, а стражи очень недовольны, что их беспокоит какой-то селянин на повозке, но письмо с печатью боярина Сергея подействовало, и нас пропустили.
А вот на подворье, принадлежащем мытарю, нас уже ждали. Открыли ворота, помогли затащить возок в какой-то пустующий сарай, коней отвели в конюшню, где задали овса и налили воды. А мы тем временем принялись разбираться с добычей: привезли-то немало.
Пашку засадили пересчитывать монеты и перебирать драгоценности, а мы с Ромкой принялись разбирать остальное. Заодно решили пересчитать и все наше имущество, чтобы прикинуть: чего следует приобрести перед дорогой, что из вещей лучше продать прямо здесь, а что – взять с собой. Даже если мы купим по паре лошадей на каждого, много все равно забрать не получится.
Самым ценным в нашей добыче оказались доспехи и оружие. Мы потратили немало времени, долго рассматривая каждый предмет, прикидывая их недостатки и достоинства.
Четыре островерхих шлема с плоскими козырьками над глазами и наносниками. Один был снабжен бармицей, закрывающей затылок, уши и частично шею, еще два – пластинчатыми наушами и назатыльником. На четвертом же, крепления под бармицу были, а вот самой кольчужной сетки – нет. Видимо, потерял где-то хозяин.
Целых шесть охотничьих тесаков. Как я понял, это было типичным вооружением местных разбойников, наравне с топорами. Для тех, конечно, кто сумел перерасти дубины и прочее дреколье. Если прибавить к ним два тесака, ранее добытых с ватажки Федьки Широкого, то получалось, что у нас таких было уже восемь. На городском рынке их можно было купить по десятке, а продать рублей по семь с полтиной. Но, с другой стороны, если придется набирать в дружину селян, то эти длинные и тяжелые ножи вполне могут сгодиться.
Мечей было аж четыре штуки: два получше, и два поплоше. Но даже те, что поплоше, на голову превосходили снятый мной с трупа Федьки Широкого клинок. Тут хотя бы лезвия в нормальном состоянии, да и острие у каждого было в порядке. На всех славянские клейма, а значит – местной ковки мечи. По сорок-пятьдесят рублей забрать могли бы, но эти-то точно у нас останутся.
Отличный доспех из пластин, наклепанных на основу из черного сукна. Честно говоря, мне очень хотелось на него лапы наложить, да и принадлежал он наверняка Грачу, а убил его я. Если бы это произошло в бою, а доспех был на самом Гавриле, так бы и поступил. Но сейчас ситуация была другая. Сколько такая броня стоила, я даже предложить не мог – триста рублей, четыреста? И зачем он бандиту, тот ведь дружины не водил…
Два доспеха попроще – толстенные кожаные куртки с наклепанными поверх металлическими пластинами. Пластины с умом размещены, на самых уязвимых местах. Да и в целом броня добротная. А вот еще два совсем плохих: там и кожа рассохшаяся, и металл закреплен кое-как. К тому же одна попорчена самострельным болтом. Починить, конечно, можно, но такая защитит только от слабого или случайного удара, таскать на себе станешь разве уж совсем с полной безнадеги.
Лук – уже второй в нашей компании, но этот гораздо лучше: не простенькая однодеревка, а составной. Без тетивы. Зато стрелы, на мой очень поверхностный взгляд, хороши: все как на подбор ладные, одна к одной. И наконечники на них хорошие, граненые, на броню.
Смешно было только то, что из лука никто из нас стрелять не умел, кроме Игната. Но научиться придется, это и так понятно. Это на первое время можно обойтись самострелами, а настоящий воин должен владеть и тем, и другим.
Еще поддоспешники, да полушубки. Стеганки у нас были, но запасные никогда лишними не будут. Да и тулупчики вполне кстати пришлись к приближающейся зиме. Мне в моей воинской куртке уже прохладно становилось, а так будет, что поверх доспеха накинуть.
Оставалось только то, что могло пойти на продажу: две чаши, кубок, покрытый красивыми узорами, небольшое блюдо, и несколько ложек. Все это из металла, похожего на серебро. По крайней мере, они были тяжелыми, и при ударах друг о друга издавали приятный слуху звон. А еще целый мешок металлической посуды, кажется, бронзовой. Она дешевле, конечно, но мы и ее прихватили. Ну и четыре рулона тонкого окрашенного сукна.
Пока разбирали все это добро, Пашка закончил пересчитывать монеты и ссыпал все в один мешок, который торжественно показал нам и с широкой улыбкой сказал:
– Пятьсот девяносто четыре рубля. В шкатулке: три желтых браслета, два белых, цепочка с кулоном, три пары серег и четверо разноцветных бус. Тоже чего-то да стоят, – не удержался и добавил. – Вот это по мне, парни. Одного бандита зарезали, и всю жизнь можно не работать! Да еще четыре сотни, которые за голову его обещали, получим.
– Ты сперва эти деньги получи, да своей головы попытайся не лишиться, – ответил ему Роман.
