– В той битве погибло множество наших братьев, – отец-настоятель грустно вздохнул. – Помимо того, что мы храним православную веру, мы поклялись хранить и Святую Русь. Пусть ее жители и забыли Господа нашего Иисуса Христа. Но ордынцы были большой угрозой, и тогда остаться в стороне мы не могли.
– Вы боитесь, что Орда вернется?
– Дело не только в этом, хоть это рано или поздно произойдет. И лучше их встретит войско под началом сильного князя, а не разрозненные кучки из разных княжеств. Христос сказал: “Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит”.
– Но разве, если я попытаюсь захватить в княжестве власть, это не разделит нас еще сильнее? Ведь меня не все признают, и без войны это дело не закончится.
– Наместники и сами разделят землю, рано или поздно, – старик улыбнулся. – У каждого из них есть сыновья и каждый из них хочет унаследовать свой удел.
– И им будет не с руки то, что у них в землях есть крепость, которая еще и им не подчиняется, – догадался я. – Вы боитесь, что они приведут войско?
– Мы опасаемся этого, – согласно покивал старик. – Кто ведет в плен, тот сам пойдет в плен, а кто мечом убивает, тому самому надлежит быть убитым мечом. Мы можем погибнуть за правое дело, защищая нашу обитель и верим, что Господь будет милосерден к слугам своим. Но тогда вера православная угаснет.
– Вроде понял, – я почесал в затылке. – А чему именно вы собираетесь меня учить?
Этот вопрос давно просился на язык. Конечно, я умел не так много, а как воин не буду представлять из себя ничего особенного еще очень долго, и местные монахи наверняка смогут мне многое показать. Но вряд ли дело было только в этом.
– Всему, – улыбнулся отец-настоятель. – Тому, как устроен мир. Расскажем тебе о жизни и смерти. Ты ведь в первый раз в жизни выехал из родного села?
– Во второй, если точнее, – признался я. – До этого один раз ездил на ярмарку в Брянск, но почти ничего не увидел. Все время при старших был.
– Понимаю. Но скажи, например, какой сейчас год?
– Пятьдесят четвертый от Великой Войны, – сказал я. – Так говорил жрец Красного Тельца.
– С его точки зрения он прав, – старик кивнул. – Но вот только они не знают, что с великой войны прошло не пятьдесят четыре, а двести пятьдесят четыре года. И сейчас две тысячи двести двадцать третий год от Рождества Христова. Или семь тысяч семьсот тридцать первый от сотворения мира.
– Что? – я чуть не подскочил от удивления.
Даже не знаю, что удивило меня больше: то, что этот дед отрицал верность слов жреца, или внушительная дата, которую он мне назвал. Я даже сосчитать до стольких не смогу при всем желании, а он назвал эти числа без малейшей запинки.
– А каково тебе будет узнать, что Пять Княжеств – это то немногое, что осталось от великой страны, которая когда-то занимала одну шестую часть всех известных земель? – продолжал тем временем старик. – Она была чуть ли не в тысячу раз больше, чем Брянское княжество, в ней были и суровые холодные земли, где не растет ничего кроме мха, и наоборот, песчаные и жаркие, где можно идти неделями и не отыскать ни одного источника воды. А чтобы пройти ее из конца в конец понадобилось бы идти целый год.
Я ничего не ответил. Я и раньше-то не представлял, на каких землях живут люди. Знал о Пяти Княжествах и Железной Орде где-то на восходе, неподалеку от Великой Реки и Великих Гор. Знал о Свободных Городах. Потом узнал о Литве и Польше и еще каких-то немецких землях. Но о таком даже подумать не мог.
– Я научу тебя, – с улыбкой проговорил отец-настоятель и начал свой рассказ. – Когда-то давно, больше трех сотен лет назад на этих землях было великое государство, которое называлось империей…
И старик принялся рассказывать мне о событиях давно минувших дней, а перед глазами у меня сами собой вставали картины. Страшные и кровавые.
– И хранил эту землю под дланью своей Господь наш Иисус Христос, а правил ей мудрый и справедливый царь. Но однажды люди, пришедшие из немецких земель, взбаламутили народ. И пошел брат на брата, и началась кровавая сеча. И убили царя и всех ближников его, и затопили страну кровью. Но мало этого было пришельцам, и решили они убить и Бога. И дома его – церкви и монастыри – сжигали, а слуг его убивали на площадях.
Но нельзя так просто убить Бога, и он, справедливый и милосердный, верил, что народ его одумается. Ведь не было ни дня мира на земле, ранее хранимой дланью его, но шли годы, чужеземцы захватывали все больше и больше власти и решили, что раз Бога не получится убить, то нужно его унизить, чтобы отвернулся он и забыл о земле своей. И стали они поворачивать реки вспять и разожгли адское пламя.
Но не смогли они удержать его, и тогда адское пламя обрушилось с небес на города и сожгло весь мир. Это и назвали потом последней войной.
