Или вспомнить, как я блевал, после того как Федьке Широкому кишки выпустил. Недавно же совсем точь-в-точь в такое же положение попал, когда на нас с Анастасией разбойники напали на постоялом дворе. И ничего, перерезал всех спокойно, даже меча доставать не стал, одним только ножиком.
Да, тот Олег, которым я два года назад был, уж и пропал совсем. Да и хорошо это, наверное, моя жизнь не слишком для него подходит. Остается только нового Олега принять, да выжить постараться, ну и людей своих не погубить.
– А еще битва – это и для тебя хороший учитель, – проговорил боярин Лука. – Ты вспомни наш первый большой бой. Что ты после него делал? В себе замкнулся, а потом вообще к брянскому наместнику сдаваться побежал.
Я почувствовал, что лицо мое заливается краской. Да, вспоминать про то, как я бросил свое войско после тяжелейшего боя, было стыдно. Пусть я и пытался спасти их всех, пожертвовав собой, это ничего не значило.
Самым постыдным во всем этом было то, что я чуть от клятвы не отрекся. А это уж совсем не дело, воину клятву, да еще и на оружии принесенную, держать нужно, и стоять за ней твердо.
– А в этот раз? – продолжил тем временем боярин Лука. – На стене бились, так ты в первом ряду был, и ничего, не расклеился, командовал толково, а потом ещё и раненых пользовал, не дожидаясь, пока лагерный лекарь к нам придет. Или вот на холмах. И рано в бой бросаться не стал, и не струсил, людей не отвел. Ты молодец, Олег, но не потому что боец хороший, а потому что на ошибках своих учиться готов.
– Так чего мне расклеиваться, – удивился я. – Мы же ни одного человека в этих боях не потеряли. Мы вообще за год никого не потеряли, если того молдаванина не считать, которого люди Аурела подстрелили.
– Так это ж не просто так, – ответил боярин Лука. – Это потому что ты спуску никому не даешь, тренироваться заставляешь до седьмого пота. А ещё потому, что командуешь осторожно, так, чтобы лишних потерь не допустить. Есть в тебе что-то от отца, Олег, я вижу это в тебе. Тот тоже на разные выдумки горазд был. Засадные полки – так вообще его любимое дело было, особенно, когда битва на холмах там , или возле леса, где спрятаться можно, короче говоря. Честно тебе признаюсь, первое время я и сам сомневался, что ты его сын. Но все-таки решил рискнуть, когда мы за тобой в Брянск отправились. И как мне кажется, не прогадал. Командуешь ты достойно, да и цели ты дружине своей ставишь правильные. Не за наживой гонишься, а за тем, чтобы отцовское наследие не дать растащить. Это хорошо.
Вот как, а об этом он мне ни разу не рассказывал. Значит, сомневался, не был уверен, что стоит меня выручать идти. Хотя, окажись я на его месте, я бы не задумался? Княжич сбежал после первого же серьезного боя, исчез из лагеря посреди ночи, никому ничего не сказав. Да они ведь и не знали первое время, что я в Брянск отправился, могли подумать, что просто стал тяготиться своим положением и решил все бросить. Это потом наместник и остальные слухи распустили о том, что самозванца казнить будут.
– А ты сам-то знал насчет помощи, которую для тебя Григорий готовит? – снова спросил боярин Лука.
– Не знал, – покачал я головой. – Ну вернее как, знал, что помощь будет, но какая именно не знал. Мне Анастасия все рассказала, после того как пришла о помощи просить. Ну ты помнишь, боярин Лука, ты сам в шатре моем тогда был, а она попросила тебя выйти, сказала, что мы наедине разговаривать должны.
– Помню, как не помнить, – подтвердил Лука Филиппович. – Но, Олег, я до сих пор не понимаю, зачем ты ей помогаешь? Ну, в крайнем случае, дал бы ей пару лошадей, да пусть с этой своей второй едут до самого Киева. Постоять за себя они смогут, мы ведь это знаем. Чего ты ее при себе-то держишь, да еще и живешь с ней в одном шатре?
– Не знаю, но что-то мне подсказывает, что она не такая уж плохая, как мы себе это надумали, – ответил я. – А почему я ее не отправил в Киев… Я и сам не знаю. Думаю, она боится, что после того, как мы отправим ее в путь, кто-нибудь из наемников команду людей ей вдогонку отправит. Она мне говорила, что среди наемников много ее врагов есть. Даже тот же Степан, он тоже сильно не любил Анастасию, из-за того, что она его нанимателя убила. Да и вообще, думаю, она многим тут кровь попортила.
– Так а для чего ты ей вообще помогаешь? Я ведь сколько тебя знаю, и ты никогда ничего зря не делал. Неужели сама девка понравилась?
– Да я бы не сказал, – пожал я плечами. – Просто мне кажется, что так правильно будет. Да и Григорий это оценил бы, думаю, она ведь для него людей убивала. Не уверен, что ему захочется такой инструмент терять. А новых людей в отряд она рано или поздно наберет, начинала ведь она тоже одна. Да и в целом, знаешь, боярин Лука, думаю, с такой как она выгоднее дружить. Потому что тогда есть шанс на то, что вместо яда в похлебку или ножа в печень, она попытается рассказать тебе, кому выгодно твое убийство. А это уже само по себе дорогого стоит.
– Может и так. – вздохнул Лука Филиппович.
