- Вернись, прошу тебя! Ты нужна мне! Вернись! Вернись в жизнь, верни в наш мир улыбку свою.
Медленно двинула головой, будто прислушивалась. Выходит – слышит его? И ведь Драг говорил, что слышит, даже против воли своей.
- Тами, птичка моя. Знаю, что слышишь. Вернись, умоляю. Посмотри, пред тобой на коленях стою, - не раздумывая опустился, - ни перед кем такого не делал. А пред тобою буду. Всю жизнь буду у тебя прощения просить. Только вернись. Ничего в жизни не надо – только ты. Ты мое сердце, моя душа, моя жизнь. Более всего на свете тебя люблю!
Подняла она наконец голову и посмотрела на него. Да только все внутри похолодело, потому как фиалковые глаза смотрели на него равнодушно или будто сквозь. Не узнает его? Не могла же позабыть?
- Ты – единственная, с кем жизнь прожить хочу. От тебя детей хочу с твоими глазами и упрямым характером. Хочу твоих жарких ночей и поцелуев. Хочу еще раз вернуться в избушку на Болотах. Хочу княжество мое тебе показать и с тобой править. Заново хочу эту жизнь открывать и пробовать. С тобой. Ты мне вернула вкус жизни. Слышишь, любимая?
В фиалковых глазах появился слабый интерес. Склонив голову, девушка с трудом поднялась на ноги и пошатываясь, сделала шаг. К нему. Осторожно, будто у нее совсем не осталось сил.
- Ну же, милая. Это я, твой «десятник». Иди ко мне.
Еще шаг.
- Вернись в мои руки, сладкая. Вернись, любимая.
Еще один шажок, но девушку сильно покачнуло, она едва устояла на ногах. Словно совсем-совсем обессилела. А в глазах мелькнуло узнавание? Что-то беззвучно прошептали самые желанные в мире губы.
- Иди ко мне, - он поднялся на ноги, упираясь ладонями в ненавистную стену. Развел руки в приглашающем жесте, - вот он я. Я твой, весь. А ты мой Свет, слышишь?
Тамирис делает последний шаг, касается осторожно прозрачной стены. Невольно Велеслав прислоняет ладонь туда, где лежат ее пальцы. Чтобы попытаться ощутить ее – такую близкую и такую далекую.
- Даже твоя Тьма стала моим Светом.
В ее чудных глазах вспыхивает изумление. Губы пытаются растянуться в несмелую улыбку. Он с нежностью смотрит на свое сокровище. Любимая! Но… Князь в бешенстве ревет раненным зверем, потому что на его глазах фигурка девушки начинает бледнеть, будто растворяться в воздухе. Неведомая сила тянет ее прочь от стены. Она умоляюще тянет к нему руки, но…
- Не-е-ет! Тамирис! – кричит что есть мочи, но его куда-то неумолимо утягивает, хотя он изо всех сил пытается зацепиться за проклятую стену, обламывая ногти.
Тянет в сон просто невыносимо. Тело сопротивляется до последней клеточки, но Велеслав с усилием распахивает глаза. Потому что режущий страх потери сильнее всего остального. И первое, что видит – родная темноволосая макушка. Руки прижимают владелицу быстрее, чем голова после странного, изматывающего сна успевает вспомнить – кто это? Притягивает к себе что есть мочи – теплая! Живая! Жмется к нему привычно, в поисках тепла. Ох, девочка моя, неужели вернулась? Сердце заходится в груди от переполняющей радости. Слава Богам – жива! Губы сами собой растягиваются в улыбке, а нос утыкается в волосы и жадно вдыхает притягательный пряный аромат.
- Очнулся? Спи, рано еще, - послышалось откуда-то сбоку. Нехотя Велеслав приподнял голову. В кресле у кровати сидел Драгомир, в соседнем дремала служанка. Полумрак кругом, будто ночь глубокая. Одна единственная свеча комнату освещала.
- Ты чего тут? – князь перешел на шепот, чтобы не разбудить ненаглядную.
- Честь твою блюду, - ухмыляется друг, - а если по правде – не был уверен, что с тобой все хорошо. Насилу тебя оттуда вытащил. Ежели бы не Лерка – не знаю совладал бы. Уж больно то место… хм… своевольное что ли?
Только тут заметил князь и усталость в глазах друга, и темные круги под глазами. Могуч волхв верховный, но и он не всесилен.
- Скажи лучше – с Тами точно все хорошо? – Велеслав выпростал руку из-под одеяла и осторожно огладил хрупкое плечо. Родная, единственная его, рядом!
- Насколько могу судить – да. Устала, вымотана, но она тут. В нашем мире. Вытащил-таки ты ее. Потому – спи пока. Не скоро еще вот так обнимешь зазнобу твою.
- Это еще поему?
- Во-первых, брат ее сердит и тебя не подпустит. У них многие до свадьбы невесту в лицо не видали, а ты с ней как с законной супругой жил, ведь так? А во-вторых – она может не вспомнить, что ты там, в том месте, делал. Не уверен насчет нее, но многие люди Навь или что-то на нее похожее, совсем не помнят. Потому обида ее на тебя никуда не делась. Будешь заглаживать.
- Пусть хоть обижается, хоть дерется – все снесу. Жива – это главное. Я ж думал, что потерял ее.
- Ты и потерял. Почти. Не было ее тут, когда я тебя вытащил. Ушла. Но потом, не знаю как – вернулась. Сама. Будто за тобой. Я так до конца не понял.
- Вернулась – это главное, - счастливо, по-мальчишески улыбается князь, целуя темноволосую макушку.
- И я о том. А сейчас – спи, друже. Силы тебе еще понадобятся. Наши женщины легко нам не даются.
