- Ладно, пойдем. Нам вещи ближе к огню развесить нужно, чтоб быстрее высохли, - Тами поднялась на ноги, игнорируя протянутую руку. Хватит с нее этих мимолетных прикосновений. Не важно с умыслом или без. Они смущают и разбивают внутренний покой, мешают сосредоточиться. Отвлекают от дела.
- А почему ты не заживишь свои руки? Драгомир вон не раз воинов лечил, самые страшные раны срастались.
- Моя сила не умеет этого. Очистить раны, подсушить края, но не заживлять. Это только светлые могут. Мы с ними как живая и мертвая вода.
- Прости, если вопросами надоедаю. Никогда не встречал таких, как ты.
- Темных, ты хотел сказать? Я Драгомиру говорила, скажу и тебе – не темная я. Могу управлять этой силой в небольшой мере, но не отдаю ей душу. Не отравляет она мне разум ненавистью ко всему живому. На наших землях часто встречались те, кто готов отдать себя Тьме за власть и силу. У вас такого нет, боги ваши крепко держат землю в ладонях. Да и волхвы светлые не дремлют, не дают злу прорастать. У нас по-другому… - девушка осеклась, задумчиво глядя на костер. У князя руки сжались от желания прижать к себе и успокоить. Едва удержал себя на месте.
- А ты как стала такой?
- Да кто ж судьбу выбирает? Ты вот, волен был свою выбрать? Так и я. Дар от матери перешел, его развивать надо было, иначе задушила бы меня сила, не найдя выхода. Пока мать жива была – учила. И она, и другие… Это потом, когда храм разрушили, училась по книгам и дневникам маминым.
- Страшный у тебя дар, птичка.
- Страшный. Но когда знаешь, что кроме тебя зло остановить некому… Делай что должно и будь что будет. Хватит обо мне, - решительно поднялась с лежанки, оправила одежду, - смеркается уже – идем. Пора закончить с телами.
- До утра не терпит?
- Нет, днем сила темных слабеет. А мне сейчас не хочется напрягаться из-за такой мелочи, как уничтожение останков.
- Пошли, неугомонная, - Велеслав поднялся следом, пристегнул перевязь с мечом. Кто знает, какие еще недруги по лесам шлындают, - а ты посмотреть не можешь сколько еще мертвяков осталось?
- Это невозможно. Я чувствую только тех, кто рядом. И то, очень приблизительно могу определить количество.
Девушка шагала, с удивлением замечая, как легко говорить с десятником, причем на разные темы. Вопросы он задавал острые, словно саму суть предмета видел. Далеко пойдет!
- Колдун этот скольких поднять может, скажем, за раз? – по дороге, он не задумываясь, раз за разом отодвигал низко растущие ветви, чтоб не задевали драгоценную темноволосую голову.
- Этот? Не более пяти. По моим ощущениям – не самый сильный он. Вернее, не так – опыт есть, а вот внутренние резервы небольшие. Оттого силу крови использует. Очень мощное это подспорье.
- Выходит, пока мы колдуна не уничтожим, так и будет он поднимать мертвяков?
- Скорее всего.
- Понять не могу – зачем он это делает? Земли же обезлюдят.
- Возможно, не планирует он всех жителей уничтожать. Может, как хотел разбойник, обложить данью. А может, накопит силы и пойдет на крупный город. Пришли, разжигай костер, начнем, пожалуй.
[1]Шайтаны– злые духи. Часто используется как ругательное слово.
[2]Кистень- старинное оружие для нанесения ударов, состоявшее из короткой палки с подвешенным на ремне или цепи металлическим шаром, гирей и т. п. и с петлей на другом конце, надевавшейся на руку.
Карты по этим землям были очень приблизительными. Со слов купцов, в основном или путников случайных. Вот только Тамирис уверенно вела его вглубь Болот, словно по компасу. И Велеслав нехотя отдал ей бразды правления в вопросе выбора дороги.
Но беспокоило не то, что едут они неведомыми тропами. А то, как валорка совершенно безжалостно относилась к себе. Готова был ехать лень и ночь, без отдыха, не жалея сил. Приходилось одергивать, заставлять останавливаться на привал, едва ли не насильно кормить и укладывать отдыхать.
Странное, совершенно неженское упорство. И одновременно – нежность щемящая, когда вытаращится на пичугу какую или куст. И замрет с улыбкой, от восторга немея. И Велеслав рядом замирал, не в силах от нее глаз отвести.
Вся она такая странная и противоречивая, что подступиться к ней боязно. Не от того, что силу свою применит. Страшно было разочарование в фиалковых глазах увидать, ежели он к ней, как к другим девкам – лестью и напором. Потому после долгих бесед с ней засиживался князь у костра, задумчиво рассматривая спящую. Такую сильную и такую хрупкую. Никуда его похоть не делась, но теперь она соседствовала с чем-то таким, чему он и сам не давал объяснения.
Велеслав внушал себе, что это просто любопытство. То, как она отмахивалась или вовсе не замечала его попыток сближения. Могла помогать разбить лагерь – но отказывалась принять протянутую ладонь. Могла наравне с ним чистить коней, не боясь запачкаться, но лежанка ее всегда была строго напротив его. Будто костер мог бы остановить, задумай он худое. Нет, точно это охотничий инстинкт. Стоит только голод первый утолить и пресытиться… Самообман – глупая штука, но им порой увлекаются самые умные.
