Тамирис невольно вскинула глаза на поднявшегося на ноги мужчину. Невозможно хорош! Плечи широкие, руки сильные с дорожками вен на запястьях. Грудная клетка плитами гладкими, вот уж на ком прикорнуть можно. Или прижаться, ища защиты. Пыталась разозлиться, внушая себе сколько женских голов на этой груди засыпало – а не вышло ничего. Хорошо хоть отошел десятник быстрым шагом. Не стала глядеть ему вслед. Во-первых, чтоб себе лишнего не позволять. А во-вторых, не сомневалась, что не будет воин поглядывать. Есть у него недостатки, но верность слову – на лице написана. А с гордыней рука об руку еще и самоуважение идет. Потому не позволит себе Леслав подлого поступка. В открытый бой пойдет, но не исподтишка.
Переоделась споро, чтоб не сверкать прелестями на весь лес. Мужчина вернулся, тоже рубаху надел.
- Еда готова. Будешь?
- Буду, - силы и вправду надобно восстановить. Особенно после того, как у нее ума хватило из последнего резерва черпать.
Положил ей каши в тарелку, протянул и рядом сел. Обеспокоенных глаз не сводит. Только и остается, что есть молча и глядеть ровно в тарелку. А все равно чувствуется его присутствие. Больно энергетика у десятника властная. Тяжелая даже. Вроде и не давит сейчас, а ощущается. И как он так делает?
- Как чувствуешь себя, птичка?
- Лучше уже, спасибо. Тот… берег – далеко он?
- Зачем спрашиваешь? – хмурятся густые брови.
- Огню нужно тела предать. Чтоб не встали повторно.
- Завтра пойдем, - отрезает князь.
- Нет, сегодня, максимум к вечеру. Сложно, но можно их второй раз поднять. Не стоит давать колдуну дополнительных людей.
- Колдуну?
- Да, мужчина. По остаточному следу на неспящих увидела.
- И как же ж такое видеть можно?
- Ну… если очень грубо, то прикосновение к чужой силе – это как рукопожатие. Ты же можешь отличить мужскую руку от женской? – улыбается девушка в его удивленные глаза. Приятно видеть самоуверенного воина обескураженным. Ничего он не смыслит в ворожбе и силах. Оттого чувствует себя учеником-первогодкой. А Тами обожает учить.
- Твою – так точно отличу. Больно нежные у тебя пальцы. Не знаю даже как просить …
- О чем?
- Постираться нам с тобой нужно. И твоя рубаха и моя кровью изгвазданы. Пока не присохло, надобно их…
Тами скорчила насмешливую мордочку.
- Я не против. Если покажешь как.
- Погодь, но стирать-то! Стирать все бабы умеют! – Леслав ошарашен настолько, что Тами едва смех сдержала.
- Все, как ты говоришь бабы еще умеют скандалить и плакать. А я – нет. Покажи как – и я постараюсь освоить стирку, - девушка отложила пустую тарелку и посмотрела на него прямо и твердо. Что такое? Да, она призналась, что чего-то не умеет. Так не стыдно же это! Лучше так, чем прийти к воде и развести руками.
- Не девка, а сундук со странностями. Слаба ты, давай в другой раз.
- Нет, сейчас. Лучше мне, да и пройтись не мешает. Говори, что делать надо.
- Пошли, научу, - вздохнул воин.
Через некоторое время у ручья двое неумелых мучили перепачканные рубахи. Велеслав мельком видал, как денщик его стирал одёжу в походах. Но чтоб князь сам, хоть раз … А Тами такая ерунда как хозяйственные дела, вообще никогда не интересовала. Надевала чистое взамен грязного, не задумываясь, откуда оно в сундуках берется.
Потому, стоя на коленях, бок о бок, неумехи месили рубахи, как тесто, неловко жамкая руками. Не выдержав, она начала хохотать первой. Глядя на нее, ее смеющие глаза, рассмеялся Велеслав.
- Вот спросят, чем я в походе по Болотам занимался, молчать буду, как рыба. Кому сказать – кашу варил да рубахи стирал.
- Так каша у тебя чудно получается. Глядишь – и с рубахами научишься. - Тами неуклюже намылила ткань и снова начала тереть ее руками. От непривычной работы кожа покраснела и счесалась. - Нет, это невыносимо! За такую тяжелую работу должны платить золотом. Все руки этой стиркой содрала.
Она сердито и неловко отжала собственную рубаху, повесила на ближайший куст. После чего с наслаждением опустила кисти в холодную родниковую воду.
- До утра так сидеть буду …
- Сильно болит? – Велеслав повесил свою рубаху и присел рядом. - Дай погляжу.
Не успела и опомниться, как достал он из воды натруженные ладони и осторожно подул. Тамирис замерла от мешанины, что в душе колыхнулась. Надо бы вырвать пальцы, сказать что-то смешливое или резкое, а она… Глядит растерянно и не хочет, чтобы он переставал. Удобно лежат ее руки в больших ладонях.
- Что ж ты нежная такая, - наклонился и осторожно поцеловал ранку.
-Это еще зачем? – резко вырвала она руку. Нахмурилась, посмотрела грозно.
- Для пользы дела. Ты когда в прошлый раз беспамятстве лежала, я рук
Она скептически глянула, но мужчина выглядел спокойным и даже немного смущенным. Будто неловко ему было признаваться. Может правду говорит? Да ну, ерунда какая, не бывает такого! Врет, наверное, чтоб она уши развесила. Хотя после того, как не побоялся один против семерых выйти – заслужил он ее доверие. Этим, а не странными рассказами.
