Она присела рядом с холмом и немного помолчала, пытаясь угадать, слышит ли ее сейчас белый волк, и ей показалось, что слышит, и даже в ветре почудился ответ, а еще она вспомнила, как он бежал ей навстречу по родному лесу, и это было так явственно, что Анна улыбнулась.
— Я люблю вас всех, Виктор. Я буду любить вас всю жизнь…
Она собрала немного земли и положила в ту ладанку, где уже лежали горстки земли с могил Каната и Марго.
И отчего-то стало теплее, будто и в самом деле согревала ее сердце земля с родных могил…
Солнце уже клонилось к закату, но еще не сгустились сумерки, пока еще воздух был голубым, нежным, но уже темнели деревья, и поэтому Анна обрадовалась, когда увидела вдали огоньки.
Не хотелось ей ночевать в лесу совсем одной…
А вскоре огоньки стали ближе, и Анна еще больше обрадовалась — уж здесь-то у нее есть самые настоящие друзья!
Она зашагала по большой дороге, и очень скоро показались первые дома поселка.
Где-то вдали залаяла собака, и еще Анна услышала детский смех.
Они вернулись, — подумала Анна и засмеялась в ответ, — ведь дети вернулись!
Вот и река, на которой теперь нет застывшего льда из слез, а вот обрыв…
Анна заметила фигуру высокого паренька с флейтой в руках и махнула ему рукой.
Он не сразу заметил ее, сначала вглядывался в темноту.
— Эй, это же я! — крикнула Анна.
На этот раз он узнал ее голос и спустился.
— Ты уже не кролик?
— Нет, — покачал он головой.
Он был чем-то похож на Хелина. Наверное, они были просто одного возраста и одного роста…
— Ты же сама разрушила заклятье Черного Истукана, — сказал он. — И вдруг тебя удивляет то, что я стал снова человеком…
— Но там, где я была, заклятье не было разрушено, — призналась Анна. — Все осталось, как прежде…
— Это только кажется, — улыбнулся Крысолов. — Просто до некоторых мысли, которые несет на своих крыльях ветер, доходят долго… А некоторые боятся свободы. Да мало ли что? Люди слабы. Люди трусливы…
— Ладно, ты прав… И главное, что ты стал снова человеком, и дети вернулись… Почему ты остался здесь, на обрыве?
Он промолчал.
Стоял и смотрел вдаль такими печальными глазами, что Анна дотронулась до его руки.
— Что-то не так?
— Понимаешь, я все время боюсь, — признался он. — Я им не верю! Вдруг дети уйдут отсюда? И не разглядят, что здесь обрыв?
— Но почему? Почему они уйдут?
— Я не знаю, — развел он руками. — Сейчас они радуются, устраивают праздник за праздником… Но ведь когда-нибудь они привыкнут к тому, что дети всегда с ними… Они про все забудут. Тогда они снова начнут собирать свои богатства, и им покажется, что нет ничего важнее. Поэтому я стою здесь, чтобы они всегда помнили обо мне, а если они все-таки забудут, я попытаюсь остановить детей… И еще… Знаешь, где чаще всего заводятся крысы?
— Крысы? Наверное, там, где есть еда…
— Где очень много еды. Я уже видел одну. Поэтому я не могу уйти отсюда…
Он улыбнулся ей и прошептал:
— Понимаешь, Анна, крысы ведь иногда пожирают маленьких детей…
От разговора их отвлекла радостная музыка, и множество ярких факелов осветили темную дорогу.
Анна прищурилась от этого яркого света.
Когда ее глаза привыкли, она увидела, что к ним движется процессия, во главе которой шел Судья.
— Мы так любим наших деток, — распевала толпа, и Судья дирижировал этим хором. — Мы любим наших деток… Убирайся, Крысолов.
Крысолов отпрянул в тень.
— Прячься, — прошептал он.
Первый камень упал совсем рядом с Анной. Она вовремя отпрыгнула, спряталась в щели утеса.
А толпа внизу продолжала кричать, петь, требовать, чтобы Крысолов их немедленно оставил.
Анна обернулась.
Он стоял, прижавшись к стене, и смотрел туда, вниз.
И еще Анна увидела горящие угольки крысиных глаз. Крысы притаились в углу и ждали своего часа.
— Почему ты не уйдешь, ведь тебе угрожает опасность, — прошептала она. — Пойдем со мной, вместе веселее…
— Убирайся, проклятый Крысолов! — взревела внизу толпа.
— Я не могу, — покачал он головой. — Ты же видела — там крысы… И потом, это не они передо мной виноваты. Я виноват… А дети постоянно подвергаются опасности. Понимаешь?
Анна кивнула.
Они дождались, когда толпа внизу успокоится и разойдется. Темнота стала густой, как патока, и только когда на небе появилась луна, внизу все стихло.
— Ты можешь переночевать здесь, — предложил Крысолов.
Анна оглянулась, крысы исчезли.
— Они ходят за горожанами по пятам, поджидая, когда те оступятся, — усмехнулся Крысолов. — Появляются только тогда, когда они приходят сюда… А меня они боятся. Так что тут безопасно…
Анне очень хотелось повидаться с Зосимой, но она решила, что Крысолов прав.
— А ты так и ночуешь тут, в этой расселине?
— Конечно, — пожал он плечом. — Куда же мне деться отсюда? Хочешь, я тихонько поиграю тебе?
Он достал флейту.
Анна так устала, что с удовольствием прилегла на расстеленную шкуру и погрузилась в странную, чарующую мелодию, которую наигрывал музыкант.
Все дальше и дальше она погружалась в сон, и скоро уже заснула.
