Вот, я прошла столько дорог и встретила много разных людей… Они и в самом деле разные, вот только глупости у них примерно одинаковые…
Она-то думала, что достаточно разбить Черного Истукана, и мир станет чистым, светлым, радостным…
Все оказалось сложнее. Правда, и в самом деле выпущенные ей на волю птицы принесли на крыльях весну, а люди…
Взгляните, смилостивились наши древние боги, послали нам яркое солнце!
Анна отпрянула в тень деревьев. Ей показалось, что Жрец смотрит прямо на нее и смотрит насмешливо, с чувством превосходства над ней.
О, он знал, что она прекрасно слышит его, слышит каждое слово, вылетающее из уст…
— Благодаря той девочке, что была послана нашими богами, мы узнали, что им неугодны человеческие жертвы… И вот — теперь мы приносим в жертву волчонка, и солнце сияет все ярче…
Анна теперь увидела — там, в руках у Жреца, съежился белый комочек, с грустными блестящими глазами.
Виктор…
Жрец поднял руки и уже собрался кинуть малыша в огонь.
— Нет!!!
Анна выбежала из своего укрытия, бросилась на Жреца, забыв об опасности.
— Нет, я запрещаю тебе, Жрец! — закричала она, взмахнув своим мечом.
Жрец остановился, глядя, как зачарованный, на ее меч.
Язычники отпрянули назад.
— Отдай мне то, что принадлежит мне по праву, — властно сказала Анна. — Зачем кидать в огонь то, что я и так передам богам?
— Но… — начал было Жрец, но Анна прервала его.
— Ты только что сам назвал меня посланницей богов… Я пришла за этим волчонком, разве ты смеешь сомневаться в моих словах?
Она властно протянула руки.
Жрецу ничего не оставалось, как предать ей живой, теплый комочек.
Анна прижала волчонка к груди и повернулась, чтобы идти дальше.
Обернувшись, она сказала:
— Боги не хотят больше жертвоприношений… Вы поняли меня?
Они молчали, но она знала: они поняли. Меч сверкнул снова в ее руке, как доказательство правоты, и они смотрели на меч молча, не смея возразить маленькой девочке, потому что в ее руках было свидетельство того, что она и в самом деле посланница.
Анна сделала только несколько шагов, как почувствовала, что ее догоняют.
Обернувшись, она увидела Жреца.
— Откуда у тебя этот меч? — спросил он, запыхавшись от быстрой ходьбы.
— Достаточно тебе знать, что он мой…
— На нем руна власти…
— Поэтому он у меня, — усмехнулась Анна.
— Значит, ты там была.
— Если ты говоришь о Князе, то я там была, — кивнула Анна.
— А Хелин? Где он?
— Он… остался там, — грустно сказала Анна, и ей показалось, что Жрец этому рад. Нет, не ее грусти, а тому, что Хелин остался у Князя.
— Что ж, все к лучшему, — сказал Жрец. — Вместе вы представляли слишком большую опасность…
— А мы будем вместе, Жрец, — пообещала Анна. — Можешь не надеяться, настанет миг, когда мы с Хелином снова будем вместе…
И, не дожидаясь ответа, она шагнула прочь, туда, где ветви деревьев сплетались, образовывая чащу, и только там она присела на корточки и прижалась щекой к пушистому волчонку.
— Малыш, останешься со мной? — спросила она.
О, ей очень хотелось, чтобы он остался, ей казалось, что это вернулся Виктор, и теперь она уже не одна…
Но она увидела глаза, смотрящие на нее. Эти глаза были такими печальными и настороженными, что Анна шагнула туда, в сторону темных, сплетенных ветвей.
— Кто ты? — спросила она.
Раздался тихий шорох. Потом заскулил волчонок, и Анна все поняла.
Она вздохнула, положила волчонка на землю и прошептала:
— Это твоя мама, малыш… Сейчас я уйду, и она выйдет к тебе…
Она отошла на несколько шагов и затаилась.
На всякий случай, если малышу снова угрожает опасность…
Так она говорила себе, хотя на самом-то деле ей очень хотелось, чтобы она ошиблась, это не волчица, и сейчас она все-таки заберет малыша, найдет, чем покормить его, и к ней вернется ее Виктор…
Ведь не зря же он такой белый.
Но — на зов волчонка явилась прекрасная белая волчица с умными глазами, она облизывала малыша и только один раз посмотрела в сторону, где пряталась Анна, и первый раз за долгое время, с тех пор, как она простилась с Кикой, Анна увидела в глазах любовь и благодарность.
Она проводила их взглядом — прекрасную волчицу и малыша, которого мать несла в зубах, и пожелала им больше никогда не попадаться на глаза Жрецу.
А потом пошла обратно. И почему-то ей вспомнилась пророческая песенка, слышанная ей на острове:
Верхушки деревьев слегка трепетали от легкого ветерка, и солнце, освещая их, делало лес веселым.
Анна даже не сразу узнала то место, до которого дошла.
Сначала-то она просто решила, что это еще одна поляна. Снег почернел, собираясь сойти, и на некоторых деревьях набухли почки, готовые вот-вот выпустить на волю первые зеленые листья.
Вот только холм в глубине поляны заставил Анну остановиться: боль ударила в сердце, и воспоминания нахлынули потоком.
— Здравствуй, Виктор, — прошептала Анна, дотрагиваясь до холмика почерневшей, теплой земли. — Я возвращаюсь. Хелин, правда, остался там. И Марго… Впрочем, вы наверняка все втроем плывете по небу и все знаете лучше меня.
