— Потому что вы меня не заслуживаете… — прошептала она. — Каждый ведь получает то, что он заслужил. Вы заслужили своего Ариана…
И она опустила руки. Может быть, они правы, — устало подумала она. — Я не Княжна. Никакого Черного Истукана не было. И Светлого Ангела тоже нет… Есть только эти узколобые гоблины. Есть Ариан. Есть глупые и самонадеянные гусыни с площади. Даже Болотные королевы есть. Нет только меня. Нет Отшельника. Нет Хелина. Нет Марго и Виктора. Каната…
Она вздохнула. Развернулась и пошла к подземелью: в конце концов, где же и быть Светлому Ангелу в Черном Городе?
Только в подземелье…
Ариан едва заметно усмехнулся.
— Ты отпустишь ее, Ариан? Или нам догнать ее? — неуверенно спросил один из стражников-гоблинов.
— Она сама отправляется сейчас туда, куда ей и следует, — прошептал Ариан. — Она надеется найти там Светлого Ангела — ну что ж! Кому, как не мне знать, что его нет на свете? Только глупые сказки, рассказанные на ночь несмышленым детишкам… Но когда она зайдет внутрь, закройте дверь… Тогда у нас появится Светлый Ангел…
И он причмокнул губами, довольный собственной находкой, и захихикал.
Хелин устал идти.
Ему уже казалось, что пыль дорог осела не только на одежде и на босых ступнях. Ботинки он давно снял, чтобы легче было идти. Нет, пыль была везде, она мешала ему смотреть вперед, потому что она была и в глазах.
Она даже в душе скопилась.
Он грустно усмехнулся.
— Где ты сейчас, Анна? — прошептал он. — Чувствуешь ли ты себя одинокой, или тебе все-таки слышатся мои шаги, мой голос, и ты видишь меня? Как бы то ни было, постарайся дождаться меня… Я уже подошел к городу, Анна! Я уже иду по селениям книжников, они больше не кажутся мне жуткими, наверное, потому, что тут прошли твои ножки… Мне даже кажется, что я вижу твои следы.
Совсем рядом чирикнул воробей, и в ответ пропела сойка. Хелин обернулся.
Птицы летели за ним.
Птицы возвращались в город вместе с ним!
Он остановился, высоко задрал голову и рассмеялся.
Небо теперь не было пустым.
Высоко-высоко, почти рядом с солнцем, поднимающимся все выше и выше, парили птицы. Их было так много, что небо казалось разноцветным.
А солнце все ярче освещало мертвые дома, пытаясь вернуть им дыхание, наполнить их теплом.
Где-то даже залаяла собака, и Хелин удивился и обрадовался: ведь уже давно псы Растамана уничтожили всех собак, а другие просто убежали от греха подальше!
— Вы возвращаетесь? — спросил Хелин. — Вы возвращаетесь, потому что сюда уже можно вернуться?
И, словно в ответ, из-за угла показались собаки, окружая Хелина. Они виляли хвостами и ласкались, а потом он увидел кошек — разных, черных и белых, и рыжих — не было только трехцветных.
— Что ж, раз вы так решили, пошли…
Хелин теперь уже не чувствовал усталости. Он даже надел свои ботинки и, весело насвистывая, двинулся дальше, окруженный своей армией со всех сторон.
— Ты слышишь, Анна? — рассмеялся он. — Я веду тебе на помощь целую армию! Посмотрим, смогут ли управиться с нами враги!
Анна уже спускалась по лестнице, когда ей показалось, что она слышит голос Хелина.
Она остановилась.
Неуверенно оглянувшись назад, тут же отругала себя — нельзя обольщаться надеждой, если она неосуществима. Да и лай собак…
— В этом чертовом городе уже давно извели всех животных, — прошептала она. — Наверное, им хватило ума не подчиняться глупым законам…
Она довольно легко открыла дверь и удивилась.
Дверь-то была ужасно тяжелая, да и замок на ней был огромный. Но она тем не менее открылась, стоило только Анне дотронуться до нее нечаянно мечом.
— Может быть, ты и есть — ключ от железной двери? — усмехнулась она.
В подземелье было темно, сыро и Анне казалось, что она слышит слабое шуршание по углам. Это были крысы. Единственные животные, которые выжили в этом Городе…
Ей стало немного не по себе: Анна терпеть не могла крыс, да и няня рассказывала ей, что крысы могут запросто сгрызть живого человека, если голодны…
Может быть, они и узников уже давно сгрызли?
В подземелье царила тишина.
Анна дотронулась мечом до первой двери.
Дверь распахнулась.
Старый, седой старик испуганно метнулся в угол, заслоняясь от луча света.
— Не бойтесь, — попросила Анна. Ей стало ужасно жаль этого старика.
Он молчал, съежившись в углу, и смотрел на Анну с таким ужасом, что Анна сглотнула комок слез. Во что же они превратили мой город?!
— Не бойтесь меня, — повторила она, протягивая руку старику.
Он что-то залепетал и отполз дальше, со страхом смотря на протянутую руку.
Анна вспомнила, что Отшельник учил ее протягивать руку ладонью вверх, тогда собаки и волки начинали тебе доверять, но ведь старик-то был человеком?
И все-таки она перевернула ладонь, старик тут же успокоился.
— Выходите, — сказала Анна. И пошла дальше: она ведь должна открыть все двери…
