Иногда вдруг чувствуешь себя ужасно глупо, — думала Анна, рассматривая тех, кто сгрудился теперь вокруг нее. — Самое странное, что это случается именно в тот момент, когда ты оказываешься предметом пустого, глупого любопытства. Вот посмотрите, пожалуйста — это они разглядывают меня с невыносимо глупыми лицами, а полной дурочкой отчего-то тем не менее чувствую себя именно я… Не зря Отшельник любил говорить мне, что лучше избегать общества тех, кто не разумеет жизни.
Но как бы то ни было, а чего теперь рассуждать?
Волей-неволей Анна оказалась именно в смешном положении: вокруг нее в недоуменном молчании сгрудилась целая толпа расфуфыренных красоток, у которых все было такое одинаковое, даже брови были приподняты в едином порыве, и Анне даже показалось, что они копируют друг друга вполне осознанно и даже боятся выделиться, хоть чем-то отличаться от остальных.
Боже мой, как это все смешно, — устало подумала Анна, переводя взгляд с одного лица на другое. — В принципе, можно и не смотреть — они действительно одинаковые. Дело не в цвете глаз и волос, дело именно в выражении лиц.
— Кто это? — поинтересовалась неожиданно грубым голосом одна из дам у Калиники.
Почему бы ей не спросить меня?
— Я… — начала Анна, но не успела.
— Откуда мне знать? — передернула плечиком Калиника. — Я что, по-твоему, знаю всех нищенок в округе?
И она отвернулась так демонстративно, что Анна вздрогнула, но совсем не от страха, не от возмущения, а от такой дурной игры.
— Я княжна Анна, — сказала она, гордо вскинув головку. — Я дочь князя Романа…
Ее слова прозвучали тихо, но подействовали подобно грому.
Они замерли, переглянулись, в их глазах на секунду мелькнул страх, и страх тоже был одинаковым, отметила Анна, с трудом удерживая улыбку, так и рвущуюся на уста.
— Что она сказала? — перешептывались гусыни. — Княжна? Эта оборванка в лохмотьях — княж-на?!
Теперь они тихо смеялись, и смех тоже был у них одинаковым, заученным, немного презрительным…
— Калиника бы знала, ведь Калиника была подружкой княжны, — рассуждали они, и Анна уже хотела возмутиться, потому что Калиника никогда не была ей подругой, да и теперь стояла, глядя на Анну с сокрушенным видом, правда, в самой глубине ее темных глаз отчетливо виднелся огонек победы.
— Калиника, разве это — княжна?
Теперь они стояли к Анне почти вплотную, окружив ее так, что если бы Анне вздумалось убежать, сделать это ей было бы совсем не просто.
Рядом с ними так трудно дышать, — и в самом деле, точно каменная рука сдавила сердце, мешая Анне набрать в легкие воздух. — А они как будто чувствуют это, подходя все ближе и ближе…
Анна сделала шаг назад, пытаясь спрятаться от узких, прищуренных глаз Калиники и ее подруг, но отругала себя за минутную слабость — нет, она не должна поддаваться страху! Подумаешь, трудно дышать, — усмехнулась девочка. — Жизнь, между прочим, не сахар, а смерть не мед… Но никто ведь пока еще не придумал способа избежать того и другого, верно?
Она остановилась, выпрямила спину и снова подняла глаза.
Минутное замешательство не укрылось от Калиникиных глаз, и Анна увидела в глазах Калиники высокомерную насмешку, которая теперь снова уступила место растерянности. Ага, — отметила Анна. — Им не нравится, когда я вспоминаю про то, что я княжна. Им, может быть, вообще не нравится, когда при них вспоминают про то, что ты человек? Может быть, они думают, что только они заслуживают уважения?
— Может быть, это и вправду — Княжна? — шепотом спросила одна из подруг, невысокая, коренастая девочка в шелковом платье с бархатными фестончиками, отчего ее платье казалось похожим на скатерть.
— Нет, — отрезала Калиника. — Она не может быть Княжной! Спросите у Ариана, он точно это знает! Если, конечно, вы перестали доверять мне… Уж кому, как не мне, знать, как выглядит Княжна Анна…
И она рассмеялась, звонко, зло и насмешливо, презрительно посмотрела на Анну и пошла прочь, уводя за собой подружек.
И — вот странно! Анне, которая до этого мечтала, чтобы они разошлись, выпустили ее из круга, теперь стало еще труднее дышать. Обида и несправедливость теснее сдавили грудь.
Может быть, они правы? И я на самом деле всего лишь пришлая нищенка, выдающая себя за наследницу князя Романа?
— Может быть, и так, — проговорил за ее спиной голос.
Она испуганно обернулась.
— Ариан! — вырвалось у нее невольно. И она покрепче прижала к груди свой меч.
Ариан заметил его. В глазах тут же вспыхнул страх.
Стражники за его спиной переглянулись, ожидая приказа.
Все было так просто и понятно до этой минуты — они должны арестовать самозванку, выдавшую себя за княжну, да и в самом-то деле, какая же это княжна в стоптанных ботинках и рваном плаще?
Но теперь Ариан пребывал в замешательстве, точно змея его укусила, и не мог отвести глаз от маленького меча со сверкающим клинком. Меч-то был похож на игрушечный, а вот испугался чего-то могущественный маг и чародей…
