Будучи последней свидетельницей происходящего, Дива пожалела, что стрела досталось Пересвету, а не ей. Очевидно, на снисхождение тут рассчитывать не стоит. Промелькнула мысль, что можно попытаться объяснить недоразумение, произошедшее якобы по вине вольнодумца-гонца. Который все неправильно передал! Заверить, что данное слово не было нарушено. Ведь у Новгорода имеются еще две княжны. Рёрик получил бы жену в любом случае!
Но Дива подсознательно почуяла, что если сейчас начать водить его за нос, то будет еще хуже. Хотя куда уж хуже?! В любом случае страх, охвативший ее, стремительно усиливался, и изложение не давалось. Язык словно прилип к небу. Раскрыв от изумления рот, она стояла молча, разве что про себя недоумевая, как этот зверь, вообще, здесь так внезапно нарисовался. Ведь от Дорестадта много дней пути: по морю и на лошадях. Она своими глазами видела карту! Да и отец говорил, что, дескать, этот князь давно уж им не сосед и нечего даже времени тратить на его послов, когда предполагаются более выгодные союзы.
А вокруг все еще продолжалась возня. Люди входили и выходили из изб, что-то выкрикивая, порой даже на неизвестном ей языке. Знакомых лиц она теперь не наблюдала вовсе. И если до сих пор через распахнутое окно замечала некоторых убегающих или сражающихся соотечественников, то сейчас по улице сновали лишь чужаки. Надо думать, всех, кто мог дать отпор, уже порешили.
Выбрав момент, когда Рёрик отвлекся, Дива попыталась незаметно проскользнуть в дверь с тем, чтобы, наконец, скрыться в лесу. Однако не стоило, вообще, попадать в подобное положение, не было бы и надобности искать выход. Не успев перешагнуть порог, она уже летела наземь, споткнувшись обо что-то жесткое. Оказалось, что падение – не случайность, а все тот же одноглазый. Проходя мимо, он играючи подставил ей подножку, буквально сбив с ног своим тяжелым сапогом. Тщетно размахивая руками, ищущими опоры, она свалилась на пол рядом с кем-то уже явно неживым. Стеклянные глаза того самого громогласного гостя, что еще пару часов назад интересовался мнением жениха о невесте, уставились на нее, но на сей раз без прежнего восхищения. Дива пронзительно завизжала и вскочила, но тут же запнулась о труп какого-то незнакомца и снова упала, на сей раз рядом с тестем. Его рот был раскрыт, будто он хотел ей что-то сказать. Она даже не сразу поняла, что он убит. Лишь только когда заметила перерезанное горло и бороду, багряную от крови. Вспрыгивая на ноги под хохот чужаков, пирующих за столом, и ничего не соображая от ужаса, она с истошными воплями бросилась к выходу, дабы все-таки покинуть раз и навсегда это жуткое место. Но кто-то из вновь прибывших в избу тут же поймал ее, приподнял над землей и, без всяких разговоров перекинув через свое плечо, потащил куда-то в сторону сеней.
Дива в панике завопила, ударяя захватчика по спине. Но ожидаемых плодов ее усилия не дали. Новый агрессор имел доспехи, о которые Дива только ушибла кисть.
Княжна воспитывалась в том кругу, где нередко шли разговоры о завоевательных походах и полученной в результате них добыче. Она тысячу раз слышала, что в подобных случаях женщины становятся трофеем наряду с утварью и серебром. Эдакое положение вещей казалось ей вполне оправданным. До сегодняшнего дня. Когда она на себе ощутила, каково это – за одно мгновение превратиться в вещь, которую каждый желает прибрать к рукам.
– Бьёрн, отпусти девицу. Она нам еще пригодится, – послышалось столь непринужденно, словно тут вечер скоморохов, а не резня. Приказ принадлежал все тому же грозному воину.
Оказавшись снова на своих ногах, Дива попятилась в угол, судорожно отряхиваясь от невидимой грязи рук, что касались ее сегодня. В открытые двери мельком разглядела вдалеке несчастную Весняну, которую какой-то громила оттеснил в овин.
Уже сейчас Дива охотнее умерла б, чем осталась переживать эту ночь до конца. И боги ответили на ее мольбы. Почти рядом с собой она заприметила на полу в куче хламья оброненный кем-то кинжал. Можно было бы схватить его и, скажем, пронзить себя. Здесь и сейчас, пока выдалась эта удивительная возможность, которая, вероятно, в другой раз и не представится. Иначе может статься так, что с ней покончит кто-нибудь иной. Но больше всего пугало не то что кто-то вонзит в нее меч, метнет топором или зарубит секирой. Хотя и это тоже. А то, что сперва над ней поизгаляются вдоволь. Что может быть для девушки страшнее оравы пьяных мужиков под предводительством чудища, не расположенного к жертве?! Вечная неволя и измывательства или лезвие…Замысел хорош, и кинжал близко…
– Не надо это брать в руки, – неожиданно обратился Рёрик к Диве, будто услышав ее мысли.
Дива одернула руку, словно ошпарившись. Почему нет? Почему он так сказал? Или что, она не успеет воспользоваться оружием? Какой-то разудалый громила вырвет сей злосчастный кинжал из ее ладоней вместе с пальцами, решив, что этой железякой она вознамерилась грозить ему или, чего доброго, вообще, напасть на предводителя!
