Послышались раскаты грома. И в этот миг с неба обрушился ливень, смешивающий на земле агонию человеческих чувств, грязь и кровь.
Дива перестала понимать, что происходит. Ее сознание затуманилось от ужаса. Мысли спутались и бешено скакали, словно белки по веткам. Ей вспомнился запах сирени, цветущей весной. Дива будто вновь услышала раскаты грома, которые вначале лета казались гневом самого Перуна. Увидела как отец и Бойко о чем-то беседуют на закате. Как она и Роса дурачатся, кидая соломой в спесивого двоюродного брата, приехавшего погостить. Как ее руки становятся алыми от крови Пересвета. Как черный ворон из ее сна кружит над ней.
Но мга воспоминаний постепенно рассеивалась. Перед глазами расстилалось настоящее, представшее поляной обезображенных тел. Дива едва различала перед собой образ жестокого врага. Его фигура расплывалась от слез и дождя. Незнакомец неотвратимо надвигался.
– Вот так пожива, – воин с жадностью уставился на добычу, которая попятилась от него.
Упершись лопатками в стену терема, Дива обмерла. Отступать было больше некуда. Промокшее от дождя, крови и грязи платье холодило тело. Зубы стучали то ли от страха, то ли от озноба.
А воин тем временем в один прыжок подскочил к княжне. Схватив ее за плечо, притянул к себе. Сорвал с ее шеи ожерелье – подарок жениха – и засунул себе за пазуху, довольно ощерившись. Пройдясь большой ладонью по ее аккуратной груди, погладил место пониже спины. От столь вопиющей дерзости Дива даже очнулась. Никому не позволено не то что дотрагиваться до нее, но даже слово ей молвить без дозволения!
– Как смеешь, простолюдин! Прочь руки от княжны! – в негодовании возмутилась Дива, замахнувшись. Ее взгляд выражал гнев. Этот поганый висельник, что убил ее друга, не удостоится чести разглядеть страх в княжеских очах!
– Княжна, говоришь? – оскалился воин. Свободной ручищей сняв шлем, он обнажил свое безобразное взмокшее лицо. Прилипшие ко лбу молочные волосы, рыхлая кожа и всего один целый глаз. По росту он оказался ненамного выше княжны, но жилистое телосложение не оставляло сомнений в его возможностях. – В этот вечер меня посетила несказанная удача. Нечасто случается потискать княжеских дочек! – косматые руки без труда удерживали Диву, впопыхах шаря по ее телу. – На меня смотри, – ухватив княжну под челюсть, нападающий уже ворошил девичьи юбки, не обращая внимания на ее неловкие попытки оттолкнуть его.
Дива сама не поняла, как ей удалось вывернуться. По счастливой случайности нападающий замешкался, а она уже с визгами мчалась от него по дорожке.
– О, Сварог, заступись! – смелость княжны оказалась показной. Словно во сне, она не могла ни бежать быстро, ни кричать громко, ни отбиваться смело.
– Вот же сука! – воин без труда нагнал Диву, которая успела поцарапать его по лицу. Рывком развернув ее к себе, он отвесил ей столь сильную пощечину, что она пошатнулась и упала. Голову накрыла волна жгучей боли. Искры посыпались из глаз. А в ушах нарастал гул. Кажется, никто здесь не питает уважения к ее знатному происхождению. И не успела она еще подняться с земли, как нападающий ударил ее ногой в живот.
Удар сам по себе не предполагал увечий. Скорее, это был пинок. Но Дива даже перестала дышать. Согнувшись от боли, она была не в силах теперь и говорить, не то что сражаться. И в этот самый миг, валяясь на сырой грязной траве, она в полной мере осознала свое положение. Личные ее возможности крайне ограничены. Она даже не может постоять за себя. Без титула и охраны она не лучше других.
Воин ухватил за шиворот дрожащее тело и резко дернул с земли. Замахнулся опять. Дива едва успела закрыться локтем, увидев вновь надвигающуюся к своему лицу руку. Видно, ему не понравилось, что она не только предприняла попытку к бегству, но еще и силилась сражаться, доставляя ему неудобства. На сей раз, дабы избежать излишней беготни, он схватил Диву за волосы и шмякнул животом на летний стол, за которым Гостомысл и Златана теплой порой любили обедать.
Дива даже не успела ни о чем подумать, как оказалась вжата щекой в столешницу. Она попыталась вернуться в стоячее положение, но это было невозможно, поскольку нападающий крепко держал ее сзади за шею. Ухватив ее за бедро, он попутно чуть ударил по внутренней лодыжке ее ноги своим сапогом.
– Лютвич, что там у тебя? – раздалось неожиданно возле калитки. За одноглазым стоял высокий воин с рыжей копной взъерошенных волос. В левой его руке тяжелел обагренный чьей-то кровью меч, а кисть правой была разбита. Но, поглощенный азартом схватки, он не замечал даже собственных ран. Тем временем, пинаясь и крича, Дива заливалась слезами. Несмотря на то, что ее не опутывали веревки, она никак не могла вырваться. – Эта похожа на знатную…Или даже на невесту. Посмотри на ее одежу…
– Княжной представилась! – похвастался Лютвич. – Придержи ее! А то прыткая…
