Хозяйка – разговорчивая старушка, укутанная в несколько шерстяных платков – радушно разместила путников возле единственного источника тепла – старой печи. Из ее широкого устья к потолку тянулся дымок, выходящий на улицу через маленькие отверстия под крышей и приоткрытую дверь. Казалось, жилище остывает быстрее, чем протапливается. Но все же, несмотря на неважный вид, ветхая избенка оказалась гостеприимной и уютной.
– Сынок, – обратилась старушонка к Рёрику, – ты устал, я гляжу. Иди, приляг, а я тут пока постряпаю, – старушонка достала из печи огромный горшок, в котором уже полдня распаривались зерна овса.
– Не, ничего не надо…– Рёрик был не столько утомлен, сколько сосредоточен. Он думал не о том, каков окажется ночлег, а о том, что его будет ждать в Изборске. -У нас с собой все. Тебе еще оставим…
– Маслица добавим и будет сытно, – бурчала старушонка над горшком.
– А мы только что с радостного пиршества, – хихикал Трувор. – Запаслись провизией наперед.
– Вы куда путь держите? – обратилась старушонка на сей раз к словоохотливому Трувору. – Вижу, далече.
– На охоту, мать, идем. На охоту, – пережевывая лепешку, ответил Трувор, лукаво подмигнув Рёрику.
– Так скоро зима…Какая теперь охота…– кряхтела старуха, заставляя стол деревянными плошками.
– Самое оно, мать, – заверил Трувор, как обычно, посмеиваясь. – Верно же?
– Да уж, – усмехнулся Рёрик. – Пойду-ка я, пожалуй, пройдусь…Заодно лошадей гляну.
– Напоила коньков ваших, напоила, сынок, – отозвалась старушонка. Тяжело ступая небольшими шагами, она выглядела очень старой и слабой. От стола к печи, от печи к ведерку с водой и обратно к столу.
– А ты одна живешь? Дети твои где? – вдруг неожиданно для самого себя спросил Рёрик.
– А я одна. Я давно одна, сынок. Не дали боги мне потомства, – глухо отозвалась старушонка. – Кто знает, может, оно и к лучшему. Живу себе, ни за кого сердце не болит. Муж был у меня. Помер уже лет как двадцать. Или больше…Давно это было, – накладывая в миску получившуюся снедь, старушонка задумчиво оглядела гостей. – Вы еще младые…Это мои годы упущенные. А я такая раньше была! Раскрасавица первая! Все меня знали, князья сватались! А нонеча одни морщины остались…Сынок, ты кашу-то снедай, – отвлеклась она на Трувора.
Рёрик вышел на улицу. Похолодало. Прошелся по деревне, заглянул в другие избы проведать, как и где устроились остальные. Дружина приютилась с уютом. Деревенька оказалась дружелюбной. Жителей не смущало даже то, что половина путников явно чужаки и не понимают языка. Вероятно, в этой глуши всем были рады.
– Зябко как-то. Осень, называется! Без шапки не выйдешь! Снега не хватает! Исполать небу, что хоть это деревушка подвернулась! А то у меня уже спину тянет, – как всегда ворчал Истома. Остальные были довольны и веселы, ибо не только ржаных лепешек с собой прихватили в путь, но и сосудов с горячительным.
Около одной из изб на крылечке Рёрика уже поджидал Трувор, переминающийся с ноги на ногу.
– Куда ушел? Я ж тебе кричал, чтоб подождал. Давился кашей ее, спешил…Выбегаю, а тебя и след простыл! Ты, кстати, Гарма не видал? – Трувор уже несколько дней таскал за собой приблудившегося пса, который то внезапно исчезал, то появлялся из ниоткуда. – Гааарм! Иди скорей ко мне! Я тут!
– Что-то он не очень напоминает Гарма…– усмехнулся Рёрик, вспомнив облезлую фигуру забавного пса, с веселым тонким хвостом, постоянно болтающимся от радости из стороны в сторону.
– Бабка в хату его не пустит, небось…А ты, это, решил уже, как в Изборске дело поставим?
– По кривой дороге вперед не видать. Сначала надо встретиться с засланными…– утвердил князь.
– Мда…Вот в толк не возьму…А защитники там, вообще, есть какие-нибудь?! – заулыбался Трувор. – Поди, всех самых бойких на празднование забрали. Одни бабы остались. Может, зря мы, это, с собой топоры да мечи тащим? Лишняя поклажа! Ха-ха…Лучше б еще припасов взяли, хоть не так бы скучно было в дороге, – смеясь, Трувор утирал рукавом слезящийся глаз. – Нег, а может, нам к боярам сразу с монетами? Золотом их купим…Заплатим, и все!
– Не хочу я им ничего платить. Обойдутся…– сплюнул Рёрик. – Мы здесь чужие. Может, народ взбунтуется. Или соседи ополчатся…Или набег какой…Не уверен, что в случае чего, новгородцы тут же мне с улыбками отдадут своих сынков на подмогу. Так что золото нам пригодится для наемников…
– Ну да, вообще-то…– согласился Трувор. – С другой стороны изборские говоруны без своего Изяслава точно беззащитные гуси в загоне. Золотом их еще кормить! Кстати…Если Изборск будет наш, то…Ты уже решил, где останешься?
– В Новгороде…
– Или в Ладоге?
– Новгород только…– повторил Рёрик. – В Изборске пусть Годфред остается…
– Эх, жаль, я не твой племянник! Тогда б и мне ты городишко завоевал, – захихикал Трувор, а после принялся зазывать своего пса. – Гарм! Иди сюда, каши дам миску! Гарм! Ну где же ты? – и повернувшись к Рёрику, Трувор вдруг сообщил, – я без него не пойду завтра никуда!
– Начинается…– рассмеялся Рёрик.
****
