Ночь подкралась незаметно. Стемнело быстро, черные тучи заволокли небо. Пошел дождь. Сначала одинокими тяжелыми каплями. И набрав сил, обрушился неистовым ливнем. Грохотало на всю округу. Казалось, сам разгневанный Перун в ярости спустился на землю в своей стальной колеснице, готовый обратить мир в щепки. Дикий ветер рвал деревья, переворачивал телеги, кружа забытые ведерки и ковши.
– Как бы твою крышу не унесло, мать! – обращаясь к старушке, отметил Трувор весело.
– Однажды точно унесет, сынок, точно унесет! Прохудилась совсем! Сейчас капать начнет, – и точно, не успела старушка договорить, как послышался стук капель, падающих одна за другой на деревянный пол, все быстрее и быстрее. А через минуту с крыши уже лилось в три ручья. Старушка приволокла из сеней корыто и подставила его под струящийся с потолка поток. – Зиму бы как-то пережить, а там Сварог позаботится…
****
Беспокойная ночь отступила, оставив свои следы в обломанных сучьях деревьев и всклоченных грядках. Там и тут, повсюду в самых неожиданных местах, была разбросана разная утварь, беспорядочно занесенная бурей на крыши домов, в колодцы да кусты.
– Где ж кочерга-то моя? Кочерга?! – сетовала поутру старушонка, ища любимую шуровку. – Как теперь печь топить да горшки поправлять? Домовой, проказник, опять у меня ее скрал!
– Не, мать, какой еще домовой! Вон, в углу, за лавками, – отозвался с полатей сонный Трувор. – Подкрепиться что-то хочется…– свесив голову, проголодавшийся молодец ищущим взглядом остриг стол и печку. – А Нег где? Не видала? А, мать? Князь, говорю, где?
– Ушел к колодцу воды принести. Да как же он пошел без ведерка-то? – опомнилась вдруг старушонка.
– Ушел и пропал! У него такое бывает, – послышался зевающий голос Трувора.
– Говорю, ведь ведерко-то мое унесло! – повествовала старушонка о своих сельских злоключениях. – Выхожу поутру, а ведерка-то нет! Я и в канаву глядела, и в огороде искала и под забор заглядывала…
– Вот под забор можно было б не заглядывать, – как всегда весло отозвался Трувор, пытаясь вообразить себе эту картину. – В сенях смотрела? Может, в избу занесла и забыла?
– Не заносила я, помню же! Не заносила, – кудахтала старушонка, суетливо семеня по горнице.
Дверь вдруг отворилась. На пороге стоял Рёрик с ведерком воды и каким-то поленом в руке.
– Вот и князь! – сползая с полатей, словно кисельная гуща, возгласил заспанный Трувор. – Ты что ж меня не разбудил? Я б к колодцу!
– Тебя будить – проще самому сходить, – заливая воду в бочку, усмехнулся Рёрик.
– Экий ты, сынок, толковый! И ведерко мое отыскал! Где ж оно было-то? Я его и в огороде искала, и под забор заглядывала, – включилась в беседу старушонка. – Да, ладно, полноте тебе! Оставь бочку, наполню сама ее после. Это ж полдня тратить, ее водицей полнить! Ну, кидай, кидай, – замахала старушонка рукой.
– Водицы я пока еще в силах принести, не переживай, – Рёрик собрался снова к колодцу. – Ну, я пошел.
– Подожди, я помогу, – подпрыгивая на одной ноге, Трувор поскакал за Рёриком, натягивая на ходу сапог. – Ты, кстати, где бадью ее нарыл? А то она уж и под забор заглядывала…– улыбался Трувор, потирая заспанный глаз.
– Вчера еще в сарай бросил. Унесло б ураганом, осталась бы бабка без ведра…
– Экий ты добрый…– хихикнул Трувор. – Третьеводни чуть ли не половину города разорил, а сегодня тебе старушонку без ведерка оставить жалко! Не пойму я тебя порой!
– Опять враки…Город я не трогал, – пожал плечами Рёрик.
Перемахнув через ближайший частокол, Трувор вскоре вернулся уже с тремя ведрами.
– Ох, что-то сил совсем нет…Ну и день…– жуя соломинку, лукаво начал Трувор. – Нег…
– Ау, – отозвался Рёрик, доставая ведро из колодца.
– Я вот все хотел спросить…Ты это…– шмыгнул носом Трувор. – У тебя с княжной было чего?
– Представь себе, всю ночь так и пробеседовали, – Рёрик отхлебнул ледяной водицы из ведра. И она показалась ему невероятно вкусной. Наверное, оттого, что его долго мучила жажда.
– Глупая девица. О чем с ней беседовать…Шутишь что ли…– недоумевал Трувор, однако от любопытства своего не отказался. – Ну а я еще вот что хотел уточнить…Когда вы…Ну то есть…Ты вот как с ней…
– Чего тебе надобно от меня?! – заливая второе ведерко, выругался Рёрик.
– Ты хоть скажи, как тебе? – не сдавался любознательный Трувор. – Ну, чего ты, не ломайся, расскажи, как все прошло!
– Вполне себе. Не переживай, – отмахнулся Рёрик, посмеиваясь.
– «Вполне себе»? – Трувор недоверчиво покосился на друга. – Это ж дочка Гостомысла…
– Не повлияло, – заверил князь.
– Ко всеобщему счастью…– завершил мысль Трувор. – И что…Она…Как бы это…– ради непринужденности Трувор оперся на ведро, но оно тут же пошатнулось, обрызгав его. – Тьфу… Нет…Я все же хотел уяснить…– отряхиваясь, продолжал Трувор. – Короче…– любопытный Трувор понизил голос до шепота, хотя на колодце они были с Рёриком вдвоем. – Дочка Гостомысла была невинна?
– Была.
– Слава богам…– выдохнул Трувор с облегчением. – Хоть так. А ты теперь куда ее денешь? Оставишь? Али что…
– В своем Новгороде пусть сидит пока…
