– Народ никогда не примет такого князя, – насупилась Умила.
– У народа нет ни права роптать, ни ума все осмыслить, – возразил Арви вкрадчиво.
– А у кого тогда есть?! – сплюнула Умила раздраженно.
– У бояр…У знатных семей, которые…– советник не успел завершить начатой речи.
– Бояр и знатных семей, видимо, тоже больше нет! Они все были приглашены на свадьбу, где и почили! А те, что уцелели – теперь в нашем плену, полют грядки!
– Я полагаю, на сей раз они не на грядках…А отпущены…– еле слышно отозвался Арви. А после изменившегося выражения лица своей правительницы, поспешно добавил, – отпущены
– О…Пожалуй…Наша казна совсем расстроена, – глаза княгини блеснули алчным огоньком. Она умела складывать куны, дирхемы и гривны и делала это с большим удовольствием. Деревянные счеты всегда лежали на ее столе рядом с книгой расходов. – Уж кое-что эти негодники попрятали в своих колодцах…Если их тряхануть, возможно, мы услышим звон монет…
– Боюсь, этого недостаточно…– кашлянул Арви. Увидев недоумевающий взгляд княгини, он продолжил. – Какими бы все они не были законченными подлецами и продажными шкурами – они согласятся на мир лишь при одном условии…Что их уцелевшей княжне будет сохранена жизнь. И, полагаю, положение…Ей надобно оставаться у престола, теперь их княгиней значиться…
– Пусть остается, это несущественно, – сухо отчеканила Умила. – Отошлите ее обратно…
– Так она не здесь…– Арви закашлял, подавившись неожиданно. У Умилы был воистину гигантский ум. И именно поэтому Арви каждый раз удивлялся некоторым нелепым ее вопросам и догадкам. Вероятно, ее голова всецело поглощена глобальным, совершенно отвергая при этом мелочи. – Она в своем Новгороде…
– А, ну да…– не стала спорить Умила. И с чего это она взяла, что княжна тут? Наверное, оттого, что пленники обычно всегда оказывались в этом доме. – Нег теперича в Изборске, насколько я понимаю, – уточнила Умила, крутя кольцо на пальце.
– Да, он в Изборске. А она дома, в Новгороде, – подробно расписал Арви, во избежание ошибки.
– Ага, – все, что ответила Умила на известие о своей невестке.
– Не желаете ли засесть за письмена? – осторожно напомнил Арви.
– Кому? – недоумевала Умила.
– Молодой княгине, жене Рёрика, и, стало быть, вашей новой дщери…Поздравления с замужеством…Материнские наставления…И все прочее…
– Ах, ну да. Может быть. Потом. Не сейчас, точно. Да и не обязательно это, хотя…Ладно, позже…– Умила на самом деле сейчас собиралась заняться совсем другим – подумать об общем положении дел. Для нее размышления являлись самостоятельным занятием.
– Не велите ли указец составить «О начале седмицы сборов вступительных взносов в дружину Дорестадта»? Я б лично и свез его…Как раз все улеглось бы к тому времени…
– Да, пожалуй. Только лучше «в дружину Новгорода», так мы встретим меньше сопротивления…– согласилась Умила, развернув книгу расходов и выражая этим жестом, что разговор окончен. Она, вообще, любила побыть в одиночестве. Чужое присутствие ее раздражало. И даже общество словоохотливого Арви, пускай и самого толкового из ее слуг, также быстро начинало утомлять ее.
– Еще кое-что…– отозвался советник негромко, но настойчиво. В его вытянутой руке покоилось тканное письмо. Послание имело потрепанный жалкий вид.
– Что это? – Умила надменно взглянула на пыльный клочок.
– Это, моя благодетельница, письмо…
– Я вижу, что не сундук с золотом! – недовольно фыркнула Умила. Ей не хотелось тратить время на ерунду, когда более важные вопросы ждут ее внимания. Манера Арви неспешно вести дела и речь уже порядком надоела Умиле за годы. И теперь ее охватило негодование, смешанное с нетерпением. – Ну же! Что там, в конце концов? От кого письмо и что в нем?!
– Письмецо от Любавы…
– От кого? – не сразу сообразила Умила за давностью времени.
– От дочери покойного воеводы Дражко…– Арви не успел договорить, как был спешно прерван.
– Давай же его сюда скорее, – Умила выхватила испачканное послание, повертела его в руках, ища начало.
– Девушка просит вас вернуть ее обратно…– кратко пояснил Арви содержание письма.
– Не может быть и речи, – отрезала Умила, разворачивая письмо. – Нег только начал успокаиваться. Тем паче, нынче ему лучше думать о молодой жене и о законных наследниках…А присутствие Любавы может навеять ему лишнее. Я насилу утихомирила его. Не хочу, чтоб былое отвлекло его от настоящего и будущего…– Умила мельком пробежала по первым строкам письма, врученного ей Арви.
– Сжечь? – указывая на послание, вопросительно кивнул Арви.
– Я сама. Хотя…Впрочем, нет. Пусть будет. Возможно, еще пригодится для чего-нибудь…– Умила обычно не уничтожала переписки, сохраняя даже самые несущественные записи. Приблизив письмо к глазам, она сморщила нос, – ничего не разбираю…Так мелко…Или это зрение мое стало падать?!
